Лебеди летят над тайгой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Любишь? — спросил Тимофеич, каждым своим словом, каждым движением разжигая Кислицына, но тот, видимо, знал повадки старого искателя и старался сохранять спокойствие. Заметив это, Тимофеич заторопился. — Вот они, твои семь корешков.

— И все вакинские?

— Именно! — Тимофеич не торопясь набил трубку. — Счастливые!

— Наверно, сам нашел их?

— Куда там? Рябчик!

Кислицын вскинул на старика веселые глаза:

— Ну, уж и рябчик?

— А что, Федя, рыбу бакланами ловят? Ловят. Вот явилась у меня думка рябчиков приручить женьшень разыскивать. А здорово бы, Федя, такое изобрести, а?

— Ты, Тимофеич, все с шуточкой... Сто лет проживешь, ни разу не всплакнешь, — улыбнулся Кислицын.

Тимофеич, в свою очередь, спрятал в усы улыбку.

— Вот клянусь тебе, Федя, что дело с рябчика началось. Птичка-то и навела на след мою бригаду...

— Так этому рябчику, Тимофеич, цены нет. В клетку бы его золотую поместить и народу показывать, — уже более серьезно сказал приемщик.

Старик тяжело вздохнул:

— Именно... Да только нет уж того рябчика. Съели мы его. Да ты, Федя, послухай, как дело-то было...

Мы с Кислицыным с нескрываемым любопытством смотрели на старого искателя. Тимофеич раскурил трубку и, дымя нам в лицо, начал:

— Так вот как дело-то было... Целый день искали. К вечеру солнце уже садиться стало, собрались на привал. Тут Егоров Проша и говорит: «Пойду-ка я птичек постреляю, а то всё консервы да консервы». — «Иди, — говорю, — Прохор, настреляй рябчиков, что ли!» Пока костер разводили, Егоров и принес десяток птиц, стал ощипывать их, потом потрошить. И вот у одной птички в зобу какие-то косточки обнаружил. Подходит ко мне, говорит: «Гляди, бригадир, что в зобу у птички-то было». Я сперва и не послухал Прохора. Мало ли чего у птички в зобу бывает, она всякое клюет в тайге. Однако же взял косточки, на ладонь положил, стал смотреть. А косточки-то неровные, морщинистые, ну точь-в-точь с плодов женьшеня. И верно, — они самые... Ну, думаю, раз в зобу эти самые косточки были, — значит, рябчик совсем недавно женьшеневые ягоды поклевал. И думка меня тут осенила: значит, где-то совсем поблизости корень жизни есть. Пока не стемнело, нужно поискать. Встаю, командую ребятам: «Братцы, отставить ужин! Быстро окружить местность! Со всем полным вниманием пройтись по зарослям!» Так и сделали. И вдруг Прохор кричит: «Панцуй!» Так и нашли корень с одной красной ягодой, остальные ягодки рябчик склевал. Ну конечно, с этого места уже не ушли. Ну как, Федя, рябчик-то?

— Золотой! — сказал Кислицын, вставая со скамьи.

Он развязал один конверт, прощупал пальцами моховую подстилку, вынул корень. Тимофеич хитроватыми глазами следил за каждым движением приемщика, словно наперед знал, в какой класс и сорт тот определит корень.

— Хорошая кольцовка, — тихо, будто самому себе, говорил Кислицын. — И выступы на шейке ладные, и размер подходящий у тела, и ноги красивые... И лет этому корню — двадцать... Только бы весом своим взял. — Он положил женьшень на весы. — Сто двадцать граммов. Что ж, Иван Тимофеич, класса ему не будет — экстра нуль.

— Упие! — подчеркнул искатель.

— Чистый! — сказал Кислицын, укладывая корень обратно в конверт.

Довольно быстро принял он еще три корня, присвоив им третий класс и по весу определив их соответственно во второй и третий сорта. Возраст у этих корней был, как и у первого, солидный.

— Нынче, выходит, на Ваку густо? — спросил Кислицын.

— Хватает, — сказал Тимофеич. — Все семь корней из одного семейства. Ну, совсем рядышком были. Как нашли мы тот, что с одной ягодкой, так вокруг него и остальные шесть. Бригада все еще по кругу ходит. Может, еще пяток за это время нашли.

— Где же, Иван Тимофеич, то счастливое место? — спросил я.

— Самое устье Ваку! — ответил искатель и добавил: — Ты, Федя, должен знать — Звонкий ключ. Там по-над самым ключом густо кедрач растет...

— А на кедрах были там старые зарубки? — спросил я, с трудом сдерживая волнение.

— Именно, — ответил Иван Тимофеич. — Места там женьшненевые, еще старыми искателями открытые. Какой ва-панцуй ни пройдет, обязательно дорогу свою зарубит на деревьях. Через сто лет по этим знакам люди ходить будут.

— А корни, которые вы выкопали, не были обсажены забориками?..