— Хорошо… постараюсь.
— Правда? Ирочка, радость моя!
Он поцеловал ее руку и притянул к себе. Ирина ответила на поцелуй и так они стояли, пока Филиппов не покачнулся.
— Простите, Ирочка… что я… Боже, как я счастлив! Неужели и я своим участием снял если не проклятье, то запрет счастья? Ведь это счастье, правда, Ира?
— Глупый вы… кто же вам запрещал это счастье?
— Мне? А… Но ведь это все только было, а не есть и не будет! И если сейчас у меня закружилась голова, так только от счастья!
— А этого нельзя! Когда голова кружится от счастья или от успеха, можно наделать глупостей.
— Да я готов вперед на любую глупость от счастья! От счастья, что вы меня… любите! Ведь это правда, вы меня любите?
— Глупый вы!
— Так мне и надо! И я готов от радости действительно поглупеть. Радость вы моя!
Он схватил Ирину за талию и прижался головой к ее груди. Запах девичьей одежды, теплота тела, упругость груди — все это охватило Филиппова как ощущение до душноты знойной радости и он со слезами в голосе признался:
— Боже, как я счастлив, Ира!
От этого сна счастья их пробудил короткий звонок. Ирина пошла открыть двери — почтальон принес газету. Пока Ирина ходила, Филиппов успел сделать по комнате несколько шагов и на буфете увидел хлеб. Засосало под ложечкой и просто захотелось есть. Вспомнилось, что он еще ничего не ел. Когда Ирина вернулась, она увидела стоящего перед буфетом Андрея.
— Что вы?
— Знаете, Ира, это, верно, очень глупо. Я увидел хлеб и вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. Я утром выпил холодный кофе и поехал к Крафту.
— Глупый, отчего же вы не сказали? Подождите, я сейчас принесу.
— Нет, пойдем вместе.
— Андрей… Пав…
— Не надо дальше! Ира, мне последнее время было так неловко, что я вас зову Ириной, а вы меня Андреем Павловичем. Будем теперь квиты, хорошо?
— Андрей… ах, как хорошо!
Она бросилась к Филиппову и прижалась к нему, а он, наклонившись, тихо целовал шею с нежными, короткими, светившимися против окна, волосиками и мысль его перебегала с одного на другое… Какая нежная шея… я сегодня не брился…
Ирина подняла голову и, глядя в глаза, строго, нежно и задорно сказала:
— Но все таки идем в кухню. Вам надо поесть.
Когда в дверях повернулся ключ и в переднюю вошли Анна Петровна и Николай, до них сразу донесся запах жареного. Анна Петровна вошла в комнату и на пороге остановилась: за столом сидели Ирина и Филиппов. Филиппов с аппетитом ел жареный картофель, а Ирина мешала ложечкой чай в стакане.
— Вот так идиллия!
Филиппов вскочил.
— Поздравьте, Анна Петровна!
— Аня, Крафт сжег «Распятие»!
— Подождите, с чем же поздравлять?
Ирина встала и стояла, держась за спинку стула. Филиппов вытер платком губы, подошел, поцеловал руку Анне Петровне, поздоровался с Николаем и, подавляя волнение, сказал: