Украденные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прямые, как солома, — ворчала Мег.

Волосы мамы волнами ниспадали ей на спину и были такими длинными, что она могла на них сидеть. Зрелище моих прямых волос ее оскорбляло, и она заставляла Мег каждый вечер перед сном накручивать их на тряпочки. Тряпочки держались плохо. Кроме того, они мне очень мешали, и ночью я принималась вытаскивать их из волос. Поутру я представляла собой странное зрелище, поскольку часть моих волос оставалась прямой, а остальные были кудрявыми.

— Красавицей тебе не быть, — сокрушалась Мег, на что я отвечала, что если красота означает еженощные мучения на ворохе тряпок, то уж лучше я буду дурнушкой.

Я вообще любила поспорить. К этому меня приучил Тоби. Он свято верил в необходимость тренировки ума и часто затевал дискуссии, в ходе которых мы должны были отстаивать позицию, противоположную нашей собственной. Он учил меня тому, что в мире не существует черных или белых цветов, а все построено на полутонах. Поскольку у любого явления существует множество сторон, то следует научиться находить плюсы даже в том, с чем ты категорически не согласен.

— Это развивает душу, — пояснял Тоби.

Еще он возил меня кататься верхом на Роттен-Роу. Мама считала, что я должна освоить верховую езду, и я начала посещать уроки в местной школе, где училась этому мастерству в компании своих сверстников. Когда я обрела достаточную подготовку, то стала выезжать на прогулки с Тоби. С ним было интересно, за исключением дней, когда он вновь принимался тосковать по сцене. Что касается его панегириков моей маме, то я их охотно выслушивала, потому что была целиком и полностью с ними согласна.

С Тоби связаны самые приятные воспоминания о годах моего детства.

Мы много читали вместе, и хотя мои познания в математике стремились к нулю, я была довольно сильна во французской, немецкой и английской литературе.

Тоби учил меня радоваться жизни. По его мнению, самый главный навык заключался в умении приспосабливаться.

— Если ты не можешь получить желаемое, научись обходиться без него и найди ему замену, — часто повторял он.

Я оспаривала эту точку зрения, доказывая, что это позиция слабого человека. Я была уверена, что желаемого надо добиваться всеми силами.

— Это может затрагивать интересы других людей, — напоминал он. — К цели нельзя идти по головам.

В то время он, несомненно, был моим наставником.

Я пыталась применять его наставления к своей жизни. В периоды отдыха, когда мама ожидала поступления очередного предложения, она много времени проводила дома. Первое время возможность часто видеться с ней приводила меня в восторг, но затем я начинала понимать, что этот человек очень отличается от того, которого я привыкла видеть лишь урывками. Она впадала в уныние, и все чаще я слышала, как она кричит на Мег, а Мег кричит в ответ: «Еще одна такая выходка, и только вы меня и видели!» Мег никогда не давала ей спуску, но она не принимала эти ссоры всерьез.

— Штормовое предупреждение, — подмигивала она мне, и я понимала, что лучше мне держаться подальше.

К нам в дом приходили разные люди. Они приносили маме сценарии. Она читала эти сценарии и решала, подходит ей та или иная роль, или нет. Постоянным гостем был и Том Меллор, ее агент. Иные сценарии вызывали ее безудержный гнев, потому что предлагаемые роли были недостаточно хороши. Взъерошенные авторы, самоуверенные постановщики, актеры разных степеней известности — все они нескончаемой процессией шли через наш дом.

Однако вдруг это все заканчивалось, и она вновь бралась за работу. Дом пустел, и в нем воцарялась тишина. Иногда это действовало на меня угнетающе.

Тогда Тоби брал меня на прогулку, и мы шагали по Шафтсбери-авеню, один за одним минуя театры, пока наконец не останавливались у того, в котором играла она. Мы восторженно пялились на афишу, в верхней части которой огромными буквами красовалось ее имя Айрини Раштон.

При мысли о том, что Айрини Раштон — моя мама, меня распирало от гордости.

Однажды мы с Тоби зашли в «Кафе Ройял». С его помощью я убедилась в том, что кроме нас в нем обедают многие лондонские знаменитости. Впрочем, мое приподнятое настроение вдребезги разнесло внезапное появление мамы об руку с блеклым джентльменом в невероятно ярком шейном платке и при монокле. «Знатный господин, — сообщила мне Мег, когда я описала ей блеклого джентльмена. — Лорд Ламми или что-то в этом роде. И как она могла выскочить за этого Ральфа Ашингтона? Ума не приложу!»

— Я… я думал, Сэйре будет интересно, — покраснев до ушей, пробормотал Тоби.

— Это не место для… ребенка! — возмутилась мама.

С этими словами она подняла голову и покинула кафе под перешептывания посетителей.

— Это Айрини Раштон.

— Та самая Айрини Раштон?

— Ну конечно! Бесподобна, не правда ли?

Ее недовольство погрузило Тоби в глубокую меланхолию, и в следующий раз, увидев ее, он тут же извинился. Я же не могла понять, что тут такого. Тоби приучил меня анализировать все, происходящее вокруг, и я всегда пыталась найти ответы на возникающие у меня вопросы. Но ответы, приходящие в мою голову в этот раз, мне самой казались недостойными. Один заключался в том, что Тоби явно нравилось мое общество. Когда она вошла, мы хохотали над моими первыми попытками попробовать шампанское. Ей не понравилось то, что он может так веселиться в обществе другой представительницы слабого пола, пусть и ее собственной дочери. Другое объяснение состояло в том, что ей не хотелось, чтобы я становилась взрослой, а мое появление в «Кафе Ройял» свидетельствовало именно об этом. Она так переживала по поводу собственного возраста, что на несколько лет решила задержаться на отметке в двадцать шесть лет.

Это заставило меня иначе взглянуть на нее и на себя. Я поняла, что скоро она начнет меня стесняться.

В ответ на извинения Тоби мама расхохоталась.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты за ней присматриваешь, — ответила она. — Надеюсь, тебе это не слишком скучно.