Колдун 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Жить хочешь? — так же устало перевел на него взгляд Мишка. — Тогда вали отсюда.

— Чё? — в абсолютном охренении от происходящего подобрал с пола челюсть рослый.

— Чё слышал, — вздохнул Мишка и задрал голову кверху.

— Фраер, ты либо больной на всю голову, либо рамсы попутал, — присаживаясь рядом с Мишкой на лавочку, рослый приобнял его одной рукой за плечи. Бросив быстрый взгляд на второго, он чуть мотнул головой, показывая тому, чтобы уселся с другой стороны от Мишки. Тот послушно плюхнулся на лавку. В бок Мишке уперлось острое лезвие ножа, мгновенно пропоровшего кожу. — Так чё за терки у тебя с Гусем? Последний раз спрашиваю, — переместился он поудобнее на лавке. Рука с ножом даже не дрогнула. — Ты, дятел, базарь давай, а то я нервный в последнее время…

Мишка так и не понял, что произошло. Внутри что-то чуть шевельнулось вместе с раздражением, и вдруг в него двумя широкими потоками хлынула сила. Пары секунд хватило, чтобы нож, глухо стукнувшись, выпал из руки рослого. Повернув голову, Мишка с удивлением увидел, что у того закрылись глаза, и он обессиленно осел. Упасть ему не позволила только спинка лавки. Взглянув на второго, Мишка узрел ту же картину. Сила продолжала вливаться в него. Не зная, как прекратить это, он поднялся и быстрым шагом пошел прочь. На лавке остались сидеть двое странных мужчин: по лицам каждому из них было лет по пятьдесят, но по фигурам и одежде они выглядели как минимум вдвое моложе.

Не оглядываясь, он почти бежал к общежитию. То, что произошло несколько минут назад, напугало его. Раньше при подобной потере сил он терял сознание. Но там, в подъезде, тщательно контролируя и перераспределяя поток, он не позволил сознанию ускользнуть. Исчерпав себя до дна, едва смог добраться до лавки. А потом к нему сели эти двое. Он настолько устал, что сейчас справиться с ним мог бы и младенец. И когда нож уперся ему в бок, Мишка понял: это конец. Даже та жуткая сущность не вызывалась. В душе начало подниматься раздражение. Он попытался найти в себе силы, чтобы сделать хоть что-то… И вдруг…

Да, вот оно! Он искал силы, чтобы выжить! Получается, что он может не только отдавать, но и забирать? Притом совершенно не контролируя, когда, где и сколько энергии он берет! Если, отдавая, он мог контролировать и распределять поток, то сейчас он совершенно не управлял этими потоками! Они вливались в него широкой полноводной рекой, заставляя биться сердце и наполняя энергией. И лишь отойдя от тех двоих на приличное расстояние, он смог прекратить это. И что это с теми двумя произошло? Они словно старели… Мишка передернулся, вспомнив сильно постаревшие, морщинистые, с печатью невероятной усталости лица молодых мужчин. Жуткий контраст: волосы без грамма седины, молодые тела и постаревшие, иссушенные, изрезанные морщинами лица… Словно из них в одно мгновение выкачали всю жизненную силу. Впрочем, так оно и было: он действительно выпил из них жизнь.

Поняв это, Мишка резко остановился, словно наткнувшись на стену. Получается, он опасен не только когда его переполняет дар, но и когда он опустошен? Какие еще сюрпризы его ожидают? А если он не успеет уйти вовремя, он что, выпьет человека до дна? Случайного человека, случайно оказавшегося рядом? До дна, до смерти? Он уже не бомба замедленного действия, он становится оружием массового поражения… А что, если рядом с ним в момент усталости окажется кто-нибудь из близких? А если он в этот момент потеряет сознание и будет попросту неспособен отойти от человека? Или это произойдет в транспорте? Мишка застонал. Эти сюрпризы когда-нибудь закончатся? Ладно, он научился управляться с чувствами и эмоциями, научился лечить, даже сдерживать зверя, сидящего внутри, он тоже может какое-то время… Но как быть с тем, что случилось сегодня? Как это контролировать?

Мишка, вздрогнув от сигнала клаксона, огляделся. Поняв, что стоит статуей посреди проезжей части, он, махнув рукой ругавшемуся шоферу, быстро перебежал дорогу и, добравшись до тротуара, медленно побрел домой. Ему снова было над чем подумать.

Глава 15

Весь следующий день Мишка вкалывал как проклятый, торопясь сделать свою норму. Закончив, он отпросился у Михалыча на час раньше и, быстро ополоснувшись, помчался в больницу. Куда отвезли Петра, Мишка знал из воспоминаний Михалыча, а отыскать палату труда не составило.

Петр лежал, отвернувшись лицом к стене. На приветствие он никак не отреагировал. Мишка, потоптавшись возле его койки, тронул мужчину за плечо.

— Не все так плохо, как кажется. Иногда действительно бывает трудно, но разве на фронте было легко? Но там ты боролся…

Петр молчал. И Мишка осознал, насколько он привык «читать» людей. Как просто, оказывается, когда ты видишь человека насквозь, со всеми его мыслями и желаниями, когда ты понимаешь мотивы его поступков, когда для тебя нет тайн… И как, оказывается, сложно, когда ты не знаешь о человеке абсолютно ничего! Прочти он сейчас Петра — и понял бы, почему тот пытался покончить с собой, что им двигало. Тогда он бы точно знал, что мужчине сейчас нужно. Нашел нужные слова, знал бы, что говорить, что делать. А сейчас…

Как же живут другие люди? Вот без этих его возможностей? И ведь справляются! И неплохо справляются! А он… Он разучился просто общаться с людьми… Без своего дара он беспомощен как младенец. И это плохо. Очень плохо! Неужели то, что в него вселилось, постепенно убивает, съедает в нем все человеческое, заменяя на чужие мысли, чужие эмоции, чужие желания… Вот стоит он сейчас перед человеком, который каким-то чудом остался для него загадкой, и совершенно не знает, как с ним разговаривать!

Мишка мысленно схватился за голову. Не первый раз уже он задавался вопросом, в кого он превращается. Но никогда прежде этот вопрос не вставал с таким пониманием собственной ущербности. Ведь по сути он не только не развивается, он деградирует! Слишком он привык полагаться на свой дар. И сейчас совершенно не понимал, чьи знания оставались у него в голове — его собственные, приобретенные, или учителей, которых он касался? И хотя Мишка честно пытался учиться, но… Знания-то он уже получил ранее! И была ли его так называемая учеба действительно его заслугой или даже это было самообманом? Он не знал, равно как не знал и способа это выяснить…

Беда была в том, что Мишка уже не особо понимал, где его настоящие чувства и желания, а где навязанные чужим опытом, чужим пониманием жизни, чужими радостями и горестями. Да, он не мог не получать чужой опыт, равно как не мог не получать и чужие мысли, и чужие эмоции. И принимая для себя какое-то решение, он всегда принимал его, опираясь и на чужой опыт в том числе! Так чью жизнь он сейчас проживал?

Мишка в глубочайшей задумчивости опустился на койку Петра и обхватил голову руками. Внезапно пришедшее понимание совершенно выбило его из колеи. Он не желал быть марионеткой неизвестного… даже не существа! Чего-то непонятного, необъятного, и от чего он, к сожалению, не мог избавиться. А если уж быть до конца честным, уже и не хотел. Он уже совершенно забыл, как это — жить без дара. И сможет ли он заново научиться жить без него? Сейчас, как показала практика, он даже с Петром поговорить не в состоянии!

Парень, на миг представив себе, что он будет чувствовать, если все его возможности вдруг пропадут, содрогнулся.

— Чего тебе от меня надо? — раздался тихий хриплый голос. — Жизни учить пришел?

Мишка от неожиданности вздрогнул и выпрямился. Петр лежал в той же позе. Лица его видно не было, и сориентироваться хотя бы по выражению глаз было невозможно — он их попросту не видел.

— Это мне у тебя учиться надо. Мал я еще тебя учить, — усмехнулся Мишка. — А пришел, потому как вернулся вот и узнал, что ты в больнице. Работаем вместе, учил ты меня, а я даже навестить не зашел? Нехорошо как-то получается…

— А почему я здесь, тоже узнал? — донесся мрачный голос от стены.

— Нет, — соврал парень. — Захочешь — сам скажешь, нет — твое право. Но если нужно чего, ты говори, я принесу, — ровным голосом продолжил он.

— Повеситься не дали, так может, застрелиться выйдет? — после паузы медленно, словно раздумывая, тихо, на грани слышимости, пробурчал Петр. — Пистолет принеси, — уже громче и гораздо увереннее.

— Пистолет, говоришь… — задумчиво протянул Мишка. — А пойдем-ка выйдем, прогуляемся немного. Погода нынче уж больно хороша, чего в душной палате-то сидеть?

Петр повернулся и долгим внимательным взглядом посмотрел на Мишку. Подумав, кивнул. Парень поднялся с койки и протянул Петру протез. Тот, бросив хмурый взгляд, протез нехотя взял.

Наконец, вышли из палаты. Руки, протянутой Мишкой, Петр не принял. Так, пошатываясь, и ковылял самостоятельно. Добравшись до лавочки, тяжело на нее опустился.

— Принесешь? — окинул он Мишку исподлобья тяжелым взглядом.

— Принесу, — кивнул парень, серьезно глядя в ответ. — Если сможешь убедить меня, что это единственный выход. На войне чего на пули не полез? И винтовка у тебя была, или автомат, не знаю. Чего ж не воспользовался? — с кривой усмешкой поинтересовался он.