Колдун 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Михаил, зайдя домой, кое-как покидал в чемодан необходимые вещи, взял деньги и отправился на вокзал. Поезд уходил через час. Купив просто чудом остававшийся билет, он в полном раздрае чувств отправился домой.

Время подумать у него было. Место в поезде ему досталось неудобное, шумное, поспать явно не светило. Забившись в самый угол своей полки, он то кипел от злости на Зуева, то обмирал от страха за племянников, то впадал в абсолютную апатию… И лишь выйдя на перроне, вспомнил, что не купил ни одного подарка.

Переночевав на вокзале, с утра он помотался по городу и, сделав необходимые покупки (радости, как было прежде, они не доставили совершенно), Михаил для начала решил заглянуть к сестре.

Ирина с Машей гуляли во дворе. Машка носилась по дорожкам, чуть не волоком таская за собой большого бело-рыжего неуклюжего щенка, обреченно переставлявшего лапы в тщетной попытке успеть за своей непоседливой хозяйкой. Ирина сидела на лавочке и не сводила с дочери глаз.

Только сейчас, разглядывая сестру, Мишка понял, как давно он не был дома. Когда он приезжал в последний раз? Года два назад? Три? Машка тогда была совсем малышкой, неуверенно, но очень быстро передвигавшейся на пухлых ножках. А сейчас вон какая деваха носится! Он с тоской снова посмотрел на сестру. Иринка похудела, повзрослела… Возле губ появились горькие морщинки, между бровей четко пролегла суровая складочка. Под уставшими, печальными глазами темнели синие тени, в волосах прибавилось седины.

— Ты похудела, сестренка, — присаживаясь рядом, грустно проговорил Михаил.

Вздрогнув, Ирина обернулась.

— Мишка… — тихонько прошептала она, коснулась холодными пальчиками его еще не сошедших синяков и, уткнувшись брату в плечо, расплакалась.

Разговоров хватило до самого вечера. Рассказав Маше о сенбернарах, Мишка показал ей, как обучать щенка. Белка оказалась очень умненькой, и вскоре уже с готовностью плюхалась на свою мягкую попу и тянула лапу в обмен на кусочек колбасы. Девочка, загоревшаяся дрессурой, то и дело прибегала на кухню за очередной порцией лакомства. Спустя время Ира вдруг вспомнила, что Машку давно не слышно, и она не прибегала за колбасой. Встревожившись, оба рванулись в комнату.

На полу, зажав в кулачке кусок колбасы, от которого, судя по всему, кусали обе, удобно умостив голову на мягком боку лохматой подруги, крепко спала Маша. Белка, подняв на звук открывшейся двери голову, чуть взвизгнула и забила хвостом, не делая попыток подняться.

— Пойдем, — взяв сестру за плечи, улыбнулся Мишка. — Мы им только мешаем.

— Ее надо переложить на кровать, — попыталась сделать шаг в комнату Иринка.

— Не надо, — тихо остановил ее брат. — Они нашли друг друга. Не мешай. Белка станет прекрасной подругой и хорошей защитой Маше. Только нужно приучить ее ничего не брать ни у кого из рук. Ну и с земли ничего не подбирать.

— Она Машу не цапнет? — тревожно спросила Иринка, послушно выходя в коридор. — Все-таки она ребенок… Может и больно ей сделать нечаянно.

— Нет, — улыбнулся Мишка. — Ты, главное, не влезай в их разборки. Сами разберутся, и подерутся, и помирятся. Но лучшей подруги у Маши не будет, поверь.

— Если выживет… Мне иногда кажется, что Машка задалась целью замучить ее до смерти, — вздохнула Ирина.

— Не замучает, не переживай. Просто найди человека, кто сможет вышколить Белку и научит Машу с ней обращаться, — посоветовал брат. — Только на занятия пусть с ней Маша ходит обязательно. Вместе и учиться будут.

До вечера наговорившись обо всем, поделившись друг с другом своими страхами, сомнениями и радостями, рассказав друг другу все, что так давно лежало на душе, они взяли детей и Белку и пошли встречать с работы Сергея. И снова были разговоры до глубокой ночи.

Лежа на диване, Мишка с улыбкой вспоминал этот день. За прошедшие года они сильно сблизились с сестрой, но именно сейчас она стала ему как никогда дорога. Именно сейчас он ощущал, что Иринка — его сестра, родная душа. Хотелось бы сказать, родная кровь, но увы… Да разве это важно? Важно то, что она у него есть, и любит его не меньше, чем он ее. Важно то, что Иринка, оказывается, ждала его, чтобы поделиться тем, что не доверяла никому. И он столь же открыто делился с ней своими переживаниями, мыслями, поверяя сестре самое сокровенное, зная, что она не предаст. Потому что она сестра. Самый родной после мамы человечек. Только один секрет был у него от сестры — его дар. Впрочем, теперь и дара не было, а значит, не осталось и секретов.

Рассказал он ей и о Зуеве, и об угрозах, и о похищении Маши… Против его ожиданий, Ирина выслушала брата, подумала и сказала:

— Это как на войне, Миш… Никогда не знаешь, где тебя ждет враг, и когда прилетит твоя пуля, — она подняла на брата глаза, накрыв его руку своей теплой ладошкой. — Знаешь, тогда, когда папа был на фронте… Нашей соседке принесли похоронку на сына. Она так плакала… И кричала, что вот, посылают мальчишек, чтобы они умирали… Я однажды спросила у мамы: мама, папа же на войне, и он командир. Это он посылает мальчишек в бой, туда, где их убивают… И он понимает, что их могут убить. Как он может, мама? И знаешь, что она мне ответила? — в глазах у сестры задрожали слезы. — Да, дочь, папа командует и посылает людей в бой. Но ты же большая уже, видишь и слышишь, что творят немцы. Представь на секундочку, что папа не станет командовать. Не станет посылать солдат в битву. Что будет? Они или пойдут сами, неорганизованно, не понимая, куда идти нужно и как драться, и наверняка погибнут все, или вообще убегут с поля боя, и тогда немцы пройдут вперед и придут к нашему дому. Понимаешь? Командуя, он спасает жизни. Жизни не только наши, но и солдат. У него просто нет выбора — он командир, офицер, а это не просто слово. И он обязан командовать, понимаешь? — по щекам Иринки скатились две слезинки. — И ты как отец, Миш. У тебя просто нет выбора.

Иринка отпустила его к отцу только к вечеру следующего дня, взяв с брата обещание перед отъездом погостить у них пару дней. Да и сама собиралась с детьми приезжать почаще.

Встреча с отцом оказалась сложнее. Нет, он был искренне рад видеть Мишку, и крепкие объятия это подтверждали. Но гораздо позже, когда была выпита не одна рюмка за встречу, он горько спросил:

— Зачем ты полез в это кубло, Миша?

Мишке было, что рассказать отцу. Но он молчал. Долго молчал, разглядывая прозрачную жидкость в стакане, думая, что же ответить. И не нашел слов лучших, чем те, что сказала ему сестра, а ей когда-то мать:

— У меня не было выбора, отец.

— А теперь он у тебя появился? — не отрывая взгляда от приемного сына, спросил Егоров.

— Я же здесь, — горько улыбнулся Михаил. — Я сделал свой выбор, — тихо произнес он и опрокинул в рот содержимое стакана.

Две недели пролетели как один день. К матери отец ему съездить так и не позволил: «Куда с такой рожей? Ей сейчас волноваться совсем нельзя. Сердце… Мы скажем, что ты заскакивал по службе, на пару часов, и не успел к ней зайти». Как ни хотелось Михаилу обнять мать, он понимал, что отец прав. Ни к чему ей волноваться…

Дома Михаил отлежался, отоспался. Ребра начали подживать, перестали его беспокоить. Головная боль накатывала все реже. Синяки поменяли свой цвет с кроваво-фиолетовых на желтые…