— Подожди… Ира, прекрати истерику! Может, кто-то из бабушек забрал? — в голосе мужа появилась тревога.
— Нет ее нигде! Я весь день ее ищу, — рыдала Ира. — Ее никто не видел! Ни у знакомых, ни у кого из ее подружек ее тоже нет. Сережа… Где наша девочка?
— Так… Так… Подожди… А дома? Может, ее Сашка забрал? — в голосе мужа проскользнула тревога.
— Нету ее дома! — выкрикнула Ира в трубку. — Ты меня не слышишь? Она пропала!
— Ира… Ирочка, подожди… не плачь… — голос мужа стал растерянным. — Ну куда она могла деться? Где-то заигралась… Проголодается и придет домой…
— Да где заигралась? Сережа, ты что несешь? У нас дочь пропала! — закричала Ира в истерике.
— А ты в саду спрашивала? Может, кто знает, куда она ушла? — цеплялся за соломинку Сергей.
— Она сказала воспитательнице до свидания и ушла! — сквозь рыдания выдавила Ирина.
— А воспитательница видела, с кем? Кто ее забрал? — расспрашивал муж.
— Нет!
— А дети? — спросил Сергей.
— Дети? — Ирина замерла, судорожно соображая.
— Да, дети. В саду. У них ты спрашивала? Они же вместе играли, и кто-то наверняка что-то знает, — торопливо заговорил Сергей.
— Я в сад, — резко проговорила Ирина, мигом прекращая рыдать.
— И жди меня там. Я сейчас кого-нибудь попрошу отдежурить вместо меня, и приеду. Жди меня в саду, слышишь, Ира? — резким, приказным тоном сказал Сергей. Так он разговаривал только в критические моменты, когда было важно, чтобы все беспрекословно слушались.
— Слышу. Все, я жду тебя в саду, — Ирина, бросив трубку и не попав на рычаги, развернулась и бросилась бежать к садику. Трубка так и осталась висеть на проводе, издавая жалобные короткие гудки.
У воспитательницы брови полезли на лоб, когда встрепанная, в распахнутом пальто, с выбившимися из прически разлохмаченными волосами заплаканная мама Маши Батуриной влетела на территорию площадки, где они гуляли с детьми, и, рухнув на колени перед Катюшкой, ухватила ту за руки, что-то у нее спрашивая. Оставив ведерко с собранными в него детьми шишками для поделок, она встала и поспешила к женщине.
— Вспомни, пожалуйста! Ну постарайся! — слегка встряхивая испуганную девочку, сквозь слезы твердила Ирина Павловна.
— Здравствуйте, — подошла к ней воспитательница. Во время дневного сна они менялись, и Мария Петровна ей что-то говорила, что Машу кто-то забрал, а потом вроде за ней приходила мама. Но сказала как-то вскользь, вот Надежда Степановна и не придала значения. Ну не предупредили родственники маму, забрали ребенка. Бывает. Разберутся. Но сейчас, глядя на всегда такую спокойную, уравновешенную женщину и видя ее буквально в истерике, она вмиг вспомнила историю с Машей. — Ирина Павловна, что-то случилось? — спросила она у женщины.
— Маша пропала, — всхлипнула та, выпуская девочку и, усевшись на свои ноги, закрыла лицо руками и разрыдалась. Катюшка поспешно отошла от Ирины Павловны и испуганно прижалась к воспитательнице.
— Дети, подойдите все сюда! — громко позвала Надежда Степановна.
Собрав всех детей, она спросила, кто видел, с кем днем ушла Маша. Спрашивать пришлось каждого, наконец, одна девочка, внешне немного походившая на Машу, сказала:
— Машу дядя искал…
— Какой дядя, Лена? — ласково спросила воспитательница.
— Такой… большой… — вытянула руку вверх девочка. — Он сплосил меня: ты Маша? Я сказала: нет. А он сказал: позови Машу, и дал мне конфету. Он Маше тоже дал конфет, много… Я видела… А она даже не поделилась, — с обидой закончила Лена.
— Она просто не успела, Леночка, — погладила воспитательница девочку по голове, бросив предостерегающий взгляд на уже открывшую было рот Ирину и покачав головой. Ирина затихла, не сводя с девочки взгляда. — Вот придет в садик и обязательно поделится. Леночка, а дядя был старый? С бородой и усами? Или это дедушка Маши?
— Нет, не сталый, — замотала головой девочка. — И усов нет, и болоды нет. Он холоший, Надежда Пановна!
— Леночка, а Маша сама с ним пошла, ножками, или дядя ее на ручки взял? — допытывалась сильно побледневшая воспитательница.
— Ножками, — подтвердила девочка. — Маша уже большая, ее на лучках носить нельзя.
— Мафка не нофками пофла, — влез вдруг мальчик. — Она на мафыне поехала!