— А он и не отказал. Он запутался в стропах основного… Поэтому и не смог раскрыться, — горько произнес Игорь, опустив голову.
— А почему запутался-то? — сдвинул брови мужчина, нервно двигая свою чашечку по свежевыструганному столу.
— Как объяснить-то… — задумался Игорь. — Запасной парашют — он спереди, на животе. И когда его открываешь, нужно лечь на бок и при открытии резко оттолкнуть его от себя, чтобы он не перепутался с основным. Вот если бы можно было убрать стропы основного, тогда бы и проблем таких не было. Я бы попытался срезать их, если бы время было…
— А чего ж тогда у нее-то запутался? — все еще не понимал Петр.
— Не знаю… — покачал головой Игорь. — Запаниковала, забыла на бок лечь, забыла оттолкнуть от себя… Резкий порыв ветра… Причин миллион… — тихо проговорил он.
— А не срезала чего? — допытывался Петр.
— Петь, ну откуда я могу знать? — поднял на него Игорь уставший взгляд. — Скорее всего, не догадалась. И опыта у нее меньше, чем у меня, в десятки раз. И неизвестно, возможно, у нее времени уже не оставалось на это, нужно было срочно раскрываться… Мы можем только догадываться…
— Понятно… — катая кружечку по столу, кивнул Петр. — Сама виновата…
— Нет. Это несчастный случай, — возразил ему Игорь. — Тут никто не виноват…
— Мишка это все знает? — мрачно взглянул он на инструктора. Тот в ответ лишь кивнул.
— А этот ваш… Влад? — Игорь кивнул, показывая, что мужчина запомнил правильно. — Он где? Тоже пьет?
— Влад уехал. Уволился с клуба сразу после похорон Лены и месяц назад уехал куда-то на Север… — вздохнул Игорь. — Он и раньше рисковал, словно бросая смерти вызов, а теперь… Сказал, что учить больше никого не станет. Сильно его смерть Лены подкосила… — склонив голову, Игорь покачивал в кружке остатки чая. — Ладно, засиделся я… Идти пора. Завтра зайду.
Проводив Игоря, Петр налил себе еще чаю и задумчиво болтал в кружке ложкой. Да, вот как бывает… Мишке тяжело, конечно. Петр по себе знал, как это — потерять семью. Слишком хорошо помнил он то отчаяние, бессилие, охватившее его, когда узнал, что вся его семья погибла. Пытался выжить, справиться с этой болью. И не смог. В петлю полез… Если бы не Мишка, давший ему тогда призрачную надежду…
Мужчина вздохнул. Ему Мишка надежду дал. Подарил жизнь. Подарил детей, жену. А вот как теперь его самого вытащить?
Раздались шаркающие шаги, и в дверном проеме возник Михаил. Постояв пару минут, он присел к столу.
— А я думал, мне привиделось… — прохрипел он, протягивая руку другу. — Здорово. Откуда ты?
— Ну здорово, — хмыкнул Петр, глядя на Михаила. — Очухался?
Мишка опустил немытую, обросшую голову.
— Лена погибла… — тихо проговорил он, вздохнув. — Выпить есть, Петь? Помянем…
— Хорош. Хватит уже. Напоминался, — мрачно глядя на него, проворчал Петр. — Еле выходил тебя. Ты себя видел? Не противно? Отец с матерью там с ума сходят. Месяц уже от тебя весточек нет. Всю совесть пропил? — сверля друга злым взглядом, расходился Петр.
— Что? — растерянно взглянул на него Михаил.
— А вот то, — Петр встал и заходил по кухне. Читать нотации? Так не дите же Мишка… Неет… Тут другими методами надо.
Подойдя к холодильнику, Петр взял с него и бросил на стол перед Мишкой стопку писем и телеграмм. О том, что на все он сам уже ответил, он умолчал.
— На, полюбуйся, — мрачно проговорил он, отворачиваясь к окну.
— Какое сегодня число? — не отрывая взгляда от рассыпавшихся по столу писем и телеграмм, бесцветным голосом спросил Михаил.
— Двадцать третье, — не поворачиваясь, отозвался Петр.
Мишка поднял на него изумленный взгляд.
— Лена погибла пятого… Родители уехали пятнадцатого… — бормотал он.
— Ноября, — коротко припечатал мужчина.
— Чёёрт… — закрывая лицо руками, выдал Михаил.