Малуф пересек парковку и пошел к лесу вдоль забора, ограждающего поле. Примерно посередине в заборе была дырка, которую не заделывали уже лет десять. Оттянув сетку и сев на корточки, он пролез на поле и спрятался в тени раздевалок, прямо у входа.
Пять минут спустя на улице Артемисгатан показался Сами Фархан. Малуф приметил его издалека и негромко крикнул. Повторив путь приятеля, Сами влез в дырку в заборе.
– Скажи, что все улажено?
Малуф узнал этот голос – настороженный и возбужденный.
– Мне плевать на то, как все будет, давайте начинать. Я больше не могу ждать.
– Дождемся Никке.
Из длинных теней леса появился Нурдгрен. Уловив движение раньше, чем заметил человека, Малуф подпрыгнул от неожиданности.
– Прости, не хотел тебя испугать, – сказал Нурдгрен. – Я пришел пораньше, хотел убедиться, что за вами нет слежки.
Малуф кивнул: ему всегда нравилась скрупулезность Нурдгрена. А Сами вспылил:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Осторожность превыше всего.
Они пошли к северному концу поля, к улице Гасверксвеген. Вокруг шелестел густой лес, на них была темная одежда, говорили шепотом: если не подойти вплотную, обнаружить их невозможно.
– Не понимаю, почему нужно всегда встречаться на футбольном поле? – проворчал Сами, показывая на открытую мрачную площадку.
Малуф рассмеялся:
– Футбол – командный вид спорта, Сами. Поиграем?
Они остановились на линии ворот. Малуф почувствовал, что эту прохладную звездную ночь он запомнит надолго. Настало время принимать решение.
– У нас есть пилот, – сказал он.
Чувство облегчения затмило чувство радости, Сами даже сделал пируэт.
– Наконец-то! Начинаем!
Малуф рассказал им все, что знал об американце – о его квалификации, об отзывах о нем, и добавил:
– Но за Зораном хвост. Не за мной, и не по ошибке. За ним установили круглосуточное наблюдение, везде – в его квартире, в ресторанах, даже в машине.
От этих слов радость немного сдулась.
– Все понятно, – сказал Сами. – Значит, они подозревают твоего дружка? В чем? А мы тут причем? А? Ни при чем!
– Остынь, – проворчал Нурдгрен.
– Но я серьезно! – не унимался Сами. – Это его дело.
– Точно, точно, – согласился Малуф. – Но… Зоран все знает. Он… с нами.
– Ну конечно, – Сами уже не мог стоять на месте, – но ведь он не планировал с нами все до мелочей. Понимаешь, о чем я? Слежка за ним может быть связана с чем угодно. Мы несколько месяцев пахали как проклятые. А он… наделал кучу всего другого. Понимаешь? У него свои дела, у нас свои.
– Он мог сказать что-то, что они услышали? – спросил Нурдгрен.
Они должны набраться решимости и прояснить этот вопрос. То, что за Петровичем установили такую серьезную слежку, возможно, связано с чем-то другим. А может быть, полиция за эти недели пронюхала что-то о Вестберге?
Малуф покачал головой: