— Богдан! — Я подбежала к нему, но он всё также читал свою молитву, где была только одна фраза. И эту фразу он читал с разными интонациями, с разной скоростью. Его тон то опускался, то возвышался. Он достал из пазухи острый клинок.
— Конецблизокконецблизокконецблизокконецблизок! — он поднял клинок над собой, сделал паузу, а потом с новыми силами продолжил молитву, вонзив в живот клинок. Разноцветная кровь, которая словно радуга, переливалась, мощной струёй хлынула из тела.
— Конецблизокконецблизок! — он стал поднимать клинок, рана становилась всё больше. Она дошла до груди, от груди до шеи, от шеи до подбородка, от подбородка до лба.
— АЛЛИЛУЙЯ!!! — С этим криком он разорвал себя на две ровные половинки, вместе с ним точно также разорвалась сама церковь. Стены упали, превратившись в пыль. Кругом была белая пыль, больше никакого сердца, кислотной крови и Богдана.
Вдруг поднялся сильный ураган. Он поднял меня вместе с этой пылью. Из этой пыли образовался самолёт, я уселась в комфортабельном кресле. Из динамиков послышался голос пилота. Он что-то сказал, но я не разобрала. Тут в салон вошла стюардесса, тоже вся из белой пыли, которую поднял ветер. Она везла перед собой тележку. Но вместо курицы и рыбы она предлагала самые разные наркотики.
— Что-нибудь желаете? — спросила она меня.
— Нет, спасибо.
— Может ЛСД? Или галлюциногенные грибы? Метамфетамин? Героин? Кокаин? Биткои́н? Может клавиатуру от ноутбука?
— О, можно пожалуйста клаву! — сказал мой сосед. Стюардесса протянула ему клавиатуру, он прижал своё лицо к ней, глубоко вдохнув её запах. Убрал её, и я увидела его лицо. Это же Чёрный Кот!
— Люцифер, это ты?
— О боже, опять эти фана… стоп, Марта? — он уставился на меня своими большими кошачьими глазами. Его зрачки увеличились. — А что ты тут делаешь? Ах да, ты за Майей?
— Да! Ты знаешь, где она.
— Да.
— Правда?!
— Ага. Она здесь.
— Где?
— В Ином Мире. Тут же нет пространства. А значит нет конкретных точек, где она может находится. Вообще никаких точек.
— Но как мне её отсюда достать?
— О, ну это трудно. В первую очередь она должна сама это сделать. Если она не будет бороться, ничего не выйдет. Но тут нужна сила воли, наверное.
— Я брожу здесь уже…
— Очень много времени. Ну да, в вашем мире прошло уже пара часов. Может, даже больше.
— Иначе её тело…
— Просто погибнет. Ну да, тело без души не может жить. Что это тогда за живой труп будет? Кстати о живых трупах, знаю я тут одного. Он тебе поможет.
— Тогда пошли к нему, ну то есть, ты понял, прийти куда-то здесь нельзя. Нам нельзя ни терять ни минуты. К тому же, Джей…
— Марта. Не беспокойся, будь счастливой. Всё под контролем.
— Да ты издеваешься! Один мой друг пожертвовал собой, второй умирает в коме…
— Он тоже умирает в коме, — Люц указал на человека, который лежал на больничной койке. Мы стояли перед ним. — Уже целую вечность, всё никак умереть не может.
Мы подошли к нему. Он спал, пульсометр пищал, показывая пульс человека. Система искусственного дыхания тихо работала.
— Привет, как жизнь? — Спросил его Люц. Тот ничего не ответил. — Человек-в-Коме у нас не общительный. Его Грыарх закинул сюда в далёком пятьдесят третьем, когда были запуски Дверей Гамбурга. Этот человек, в общем, тут давно, и кто-кто, а он точно знает, что с твоей сестрой и как её достать. Поговори с ним, а мне пора.
— Но как? Он же в коме!