— Медиум должен помогать людям, а не мстить, — спокойно сказал Джеймс Харнетт, выдав невидимый подзатыльник. Между прочим, боль от удара была вполне реальной!
Похоже, существа имитируют не только моих врагов. Интересно, они делают это просто чтобы вывести меня из себя или с какой-то более глубокой целью? Бахтаки вроде только пугают и пьют жизненную энергию, а тут какой-то сеанс извращенного психоанализа.
— Я умираю, — прошептала Лора. — Спаси меня!
— Сразу, как только справлюсь с проклятием, обещаю, — прошептал я, тут же приготовившись получить звуковой удар, но в этот раз почему-то обошлось.
Так, стоп, это же иллюзия, зачем я вообще с ней говорю?
— Ты должен справиться с проклятием, — проговорил невидимый Доктор. — Иначе кто будет откармливать собой моего призрака?
И в противовес мысленный шепот Мей Ли:
— Я никогда не причину тебе вреда.
— Ты призван сюда, чтобы защитить семью Михайловых, — напомнил накаченный дедок, перенесший меня в этот мир. — А вместо этого только создаешь проблемы.
— Вку-усный, — вновь прошипела Садако.
Голоса раздавались с разных сторон и звучали очень реалистично, так, словно все эти люди притаились где-то совсем рядом в темноте. И все они от меня чего-то требовали, звали или откровенно наезжали. Но ладно недавние знакомые, вскоре к ним присоединились и люди из моей прошлой жизни.
— Сынок, как же мы без тебя.
И тут же отец:
— Как был раздолбаем, так и остался. Надо же умудриться пропасть без вести, рухнув в открытый канализационный люк.
Ну не-ет, это уже запретный приём. Мысли о родителях я старался спрятать как можно дальше, чтобы не сойти с ума, и не впасть в бесконечное уныние. Для себя где-то глубоко в душе решил, что сейчас нахожусь в долгом отпуске в дальней-дальней стране, но когда-нибудь обязательно вернусь. Хотя, в наше время в любой стране мира доступен скайп и телефон, поэтому подобная глупая фантазия не выдерживала никакой критики.
Не знаю, чем руководствовались бахтаки, но копали они очень глубоко, добравшись до самого раннего детства. Я бы ни за что не узнал эти голоса, если бы услышал в реальной жизни, а тут вместе с голосами ко мне приходило точное осознание того, кто именно это говорит.
Возможно, мне кажется, но фразы выбирались таким образом, чтобы указать на мои обязательства и ограничения. Внешние и внутренние. И персонажей начали отбирать всё менее и менее близких для меня. Вскоре пошли герои кинофильмов, знакомые, случайные прохожие, и каждого из них я мог однозначно идентифицировать всего по паре слов, хотя еще секунду назад даже не помнил о них.
— Ты должен соблюдать закон.
— Иногда можно и сжульничать, если никто не узнает.
— Ты не должен оскорблять других людей.
— Говори всё, что думаешь.
— Отомсти за меня!
— Месть убивает тебя так же, как тех, кому ты мстишь.
Голоса постепенно сливались в сплошной гул, на разные лады повторяя противоположные по смыслу фразы. Очень быстро я и вовсе перестал выделять отдельные слова, начав воспринимать эмоциональные волны, как это было с Мей Ли.
Желание отомстить.
Страх.
Желание сказать то, что думаешь.
Страх.
Злость.
Страх.