— Нам повезло, что Виктория скрыла свою личность и Александр думает, что правление Академией передалось ему, — продолжил Рен, — И раз здание все еще парит в небе, то с Викторией пока все в порядке.
Рен прикусил губу. К сожалению, он не мог сказать то же самое об Августе. Громкие звуки все еще доносилось с улицы, а стены Академии иногда вибрировали от проходящего рядом боя, но Рен и Ева не могли с уверенностью сказать, сражался ли Александр сейчас с Викторией и Августом сразу, или осталась только Виктория. Рен даже заглянул в окно, но отсюда было не видно развернувшегося внизу боя. Рен больше не видел огненный ураган, который явно бы показал ему, что Август все еще сражается. Он еще постоял некоторое время, уткнувшись носом в стекло, но внезапно за его спиной раздался хлопок. Испугавшись, что это Александр прибыл в кабинет, Рен резко обернулся и увидел, что в центре комнаты стоял какой-то ребенок на вид лет шести или семи. Одет он был в длинную темную мантию с опущенным на плечи капюшоном, на руках он носил белые перчатки, а поверх коротких, но взлохмаченных светлых волос покоилось какое-то украшение в виде тонкой цепочки, разделяющейся на две на уровне лба, при этом одна цепочка продолжала лежать на голове, а другая свисала вниз к бровям. Ребенок осмотрелся и, заметив в углу Еву, которая оторопела ничуть не меньше, чем сам Рен, радостно расплылся в улыбке и сделал один шаг к ней.
— Ура, я тебя нашел, — произнес он, поравнявшись с Евой. Он еще радостнее заулыбался и взял девушку за руку, — Теперь я точно все исправлю.
Ни Рен, ни Ева даже не пошевелились, они продолжали оторопело глядеть на светловолосого мальчика, который расплылся в широкой улыбке. Он что, один из подкрепления, которое должен был привести с собой отец Рена? Быстро они собрали отряд, однако. Только малец этот явно еще слишком юн, чтобы не только участвовать в подобных операциях, но и вовсе быть завербованным Антоном.
— Ты кто? — спросил Рен и Ева по привычке повторила его слова новому собеседнику. Но малец неожиданно повернулся к Рену и посмотрел прямо на него.
— Нет нужды передавать его фразы мне, я его отлично слышу, — сказал он. У Евы и Рена отвисла челюсть, а мальчишка продолжил, как ни в чем не бывало, — Я Проводник. Или попросту Дух Смерти. Я прибыл сюда, чтобы забрать тебя.
С последней фразой он повернулся обратно к Еве и сильнее сжал ее руку. Рен почесал в затылке. Они что, все умерли от атаки Александра? Значит, отец не успел с подмогой. А быть может, Академия попросту рухнула на город? Но малец только покачал головой в ответ на все эти вопросы и сел рядом с Евой, деловито разгладив складки на своей мантии.
— Нет и нет, — произнес он своим высоким детским голосом, — Я же сказал, я пришел сюда за ней. Прости, Ева, из-за меня ты потерялась, но обещаю, я выведу тебя к Небесной гавани.
— Хочешь сказать… я умерла? — догадалась Ева и малец безжалостно кивнул. Рен медленно опустился на другой край дивана, не понимая, как ему на это реагировать, да и сама Ева тоже не шевелилась. Мальчуган же сидел на краю дивана и беззаботно качал ногами.
Небесная гавань являлась собой пристанищем для душ умерших, которых проводили туда Духи Смерти или, как их еще называли, Проводники. Люди верили, что души, пробыв и отдохнув некоторое время в гавани, возвращались потом обратно в новые смертные тела. Попросту говоря, перерождались заново. Правда, при этом они забывали свои прошлые жизни, потому что человеческий мозг был не способен в осознанном состоянии вмещать в себя память о стольких прожитых годах. Это не было ни для кого открытием, но терять близких, пусть и зная, что их душа направляется на отдых в Небесную гавань, людям все равно было тяжело. Ева прикусила губу и уставилась на колени. Значит, тогда в больнице, перед тем, как она оказалась в теле Рена, девушка на самом деле умерла. Поэтому в Эивене не было такой пациентки, когда Ева и Рен пришли узнать о ней в начале Летнего задания. Теперь ясно, почему та симпатичная девушка не сказала ничего, Еву никуда не переводили, ее уже почти два месяца не было в живых. Получается, она все же проиграла своей болезни в той неравной битве.
— Да, все так, — подтвердил Дух Смерти, — Ты умерла и мне нужно тебя проводить к гавани.
— Ты так легко ей об этом говоришь, — нахмурился Рен и мальчишка поднял на него свои огромные голубые глаза.
— А что тут такого? Жизнь и смерть идут рука об руку. Когда одно тело устаревает, души возвращаются в гавань отдохнуть немного перед тем, как получить новое тело. Это обычный цикл жизни.
— Ну да, но все же, — Рен умолк и вздохнул. У людей и Проводников явно разный взгляд на подобные вещи, — А почему ты сразу не отправил Еву в гавань?
Девушка перевела любопытный взгляд на мальца, который как-то неловко поерзал на месте и хихикнул, после чего начал мять широкий рукав мантии. Он почесал нос, еще немного поелозил на диване и только потом признался, что со своим первым заданием он не справился.
— Видите ли, я новенький Дух Смерти и после долгого обучения мне наконец-то позволили пройти практику, — глаза его зажглись от радостных воспоминаний и, бросив мять рукав, мальчишка выпрямился на диване, — Мне долго искали подходящую душу, которую будет легко сопроводить в гавань и в итоге выбор упал на Еву. В назначенный день я помог ей покинуть умирающее тело, но что-то пошло не так и я… потерял ее душу.
— Как можно потерять чью-ту душу? — скептически спросил Рен. Ева просто молча слушала их разговор.
— Ну, — протянул малец и почесал в затылке, а потом снова неловко засмеялся, — Я не знаю, я просто потерял.
Проводник признался, что в тот момент он запаниковал и не знал что ему делать. В итоге он вернулся в Небесную гавань и доложил о том, что проводы души прошли успешно, чтобы его не наказали за первое же проваленное задание, а сам начал потихоньку искать душу Евы, чтобы вернуть ее обратно. На очередной вопрос Рена, почему Дух Смерти так долго возился, малец пояснил, что время в загробном мире течет по-другому, нежели чем для живых и, гордо задрав нос, заявил, что он, вообще-то, нашел Еву очень быстро.
— Прости, из-за моей оплошности ты украла чужое тело, выбив его истинную душу наружу, — добавил мальчишка, повернувшись к Еве. Девушка и Рен переглянулись.
— Август был прав, — заметила Ева, — Это была не магия.
— Теперь понятно, почему мы ничего не нашли по замещению тел, — согласился Рен. Проводник пояснил, что яркая нить, удерживающая Рена у его тела, является ничем иным, как частью его души и как только Ева освободит место, Рен вернется в свое тело с помощью этой нити. Парень еще некоторое время задумчиво помолчал, переваривая новую неожиданную информацию. Ева выглядела не лучше, тоже пытаясь в полной мере осознать все, что с ней произошло за эти два месяца. И только мальчишка сидел спокойно на диване и болтал ногами в воздухе.
— А почему ты выглядишь, как маленький ребенок? — через некоторое время спросил Рен.
— Мне нравится этот образ, — ответил Дух Смерти, — К тому же, так меньше шансов, что на меня наорут за мою оплошность.
— Ты имеешь в виду, то, что ты не смог провести Еву в мир душ?
— И не только это, — Проводник неловко отвел взгляд и как-то виновато улыбнулся, пряча руки за спину. Он сейчас выглядел, как нашкодивший ребенок, который всем своим видом пытался показать, что он раскаивается. Рен снова нахмурился. Похоже, этот Дух Смерти был довольно неуклюжим, из-за чего у него не получалось нормально выполнять порученные ему задачи.
— Он такой милый, я хочу его обнять, — призналась Ева.
— Правда? — радостно отозвался малец, в его глазах зажглись довольные огоньки. Затем он резко откашлялся и нацепил на лицо суровое выражение, раздувая щеки, из-за чего стал выглядеть еще милее, хотя явно добивался противоположного эффекта, — Это невозможно. По протоколу Небесной гавани душам нельзя привязываться к Проводникам.
— Я все равно тебя обниму, — заявила Ева и схватила сидящего рядом мальчишку, прижав к себе и взъерошив его светлые волосы. Малец радостно засмеялся, напрочь забыв о том, что еще секунду назад он важно раздувал щеки.
— Значит, мы будем прощаться, — грустно произнес Рен, когда Ева отпустила мальчишку и тот, спрыгнув с дивана и разгладив свою мантию, попросил Еву сесть прямо и девушка подчинилась, спустив на пол перемотанную в бинтах ногу.