— Рад, что ты это понимаешь.
Мне было очень интересно, что из речи отца он слышал? Был ли в сознании, пока мы с отцом мерялись… силами? Он мог получить какие угодно инструкции, но это не значит, что я откажусь от тестов. Тем более, когда под рукой как раз есть…
— Аня?
Женщина вела себя странно. Прикрыла глаза, медленно дышала и гладила плечи, будто пыталась согреться. Но не похоже, что она замёрзла. Она сейчас выглядела чертовски горячей.
— АНЯ!
— Да… Что? — чувственно прикусив губу, она потянулась ко мне. — Я нужна тебе, мой граф?
— Следи за нами обоими. Фиксируй изменения. Очень внимательно, Аня! Соберись, черт тебя возьми!
— Всё моё внимание принадлежит тебе! — на выдохе произнесла она, продолжая томно прикусывать губу.
Дьявольщина, что с этой женщиной? Может её возбуждает исследование нового? Вполне вяжется с откровенными предложениями в Академии. Как же похоть мальчишки трубила во мне! С трудом отогнав навязывающиеся картинки, я приступил к делу.
Встал у Олега за спиной, положил руку на шею, представил Родовой символ перед мысленным взором, и… Ничего не произошло. Дар не отозвался.
Глава 4
Что за чертовщина? Я повторил ещё раз, и ещё. Тепло в плече и пальцах стало уже привычным, и сейчас, ожидая, но не ощущая его я будто бы дожидался икоты, которая никак не наступала. Ладно, а что если так?
Я не Фёдор Аронов. Я гость в этом теле. Я здесь чужой… Чужой, черт возьми!
Мой мысленный крик тоже не возымел эффекта. Вид возбуждённой женщины уязвлял ещё больше. Может у мужчин Ароновых такое случается? И всё же, чертовски неприятно, что мой Дар не… поднимался именно в этот момент.
— Проблема. Посмотри, со мной всё в порядке?
Мгновенно оказавшись рядом, Анна прижала ладонь к моему животу, её горячее дыхание обдувало лицо.
— Что-то болит, Федя?
— Дар не отзывается.
Её рука заскользила вниз живота, и я шлёпнул её. По руке. Пикантность ситуации и так достигла предела, не хватало ещё подливать масла в огонь. Огонь моей злобы. Проклятье, что отец со мной сделал?!
Глаза Анны побелели, зрачки снова исчезли. Я чувствовал тепло, но это тепло её тела, а не дара. Напряжённо считая секунды, я продолжал попытки призвать дар, но короткое резюме преподавательницы лишило последних надежд.
— Я чувствую блок, не могу пробиться.
— Что ещё нахрен за блок? Почему не можешь?
— Это я виноват? — заволновался Олег, попытавшись подняться. Я надавил ему на плечо.
— Сиди. Ты здесь не причём. Итак, какие идеи?
Произошедшее, вопреки логике, ещё больше распаляло Анну, она чуть ли не прижималась ко мне всем телом.
— Я могу посмотреть, Федя, позволь мне…
Взяв её за руку, я повёл Аню к выходу. Может свежий воздух приведёт её в чувство. Растерянный наделённый остался сидеть в кресле, заинтересованно провожая нас взглядом. Разумеется, он доложит об этом отцу, я даже не сомневался.
Выведя женщину во двор, я скривился, глядя на собиравших вещи работяг. Им хотелось что-то сказать нам. Я жестом велел ждать.
— Теперь поясни, — потребовал я. — Откуда взялся блок?
— Ну… — она недовольно поёрзала, продолжая обнимать плечи, в этот раз пытаясь согреться от холодного, вечернего ветра. — Такое случается, когда одарённый подступает к очередной ступени пробуждения. Ты испытывал нечто подобное, когда не мог структурировать собранную энергию внутри себя.