Осторожно подцепляю пальчиками холодный металл и пару секунд разглядываю камень. После чего одеваю себе на шею.
Мужчина удовлетворенно кивает.
— Теперь можем отправляться.
— Минутку, — прошу я и следую к стоящей позади меня маме. Именно в этот момент папа спускает мой чемодан с лестницы.
Не долго думая, родительница протягивает руки. И я тут же утопаю в таких родных, маминых объятьях.
Вот он — дом.
— Пожалуйста, береги себя, Кэсси. И, если вдруг что-то будет не так — сразу же пиши или шли экстренную весточку. Мы тут же приедем за тобой. Поняла?
— Что-то не так — это, если ваша дочь превратится в зомби или случайно перешагнет за грань?
— Кэсси! — раздаётся укоряющий и вместе с тем тёплый голос моего отца. — Не пугай свою мать. Ты же знаешь — она у нас и без того впечатлительная.
Я усмехаюсь, но тут же произношу, глядя на родительницу:
— Прости. Я все поняла. Буду сидеть на попе ровно и не дышать.
— Кэсси! — В унисон кричат эти люди, и я довольно улыбаюсь.
Покачав головами, они делают тоже самое.
— Кхм-кхм. Время… — раздаётся сдержанное покашливание со стороны, и мы размыкаем наши семейные объятья.
— Все будет хорошо. Я справлюсь.
— Я всегда знала, что ты у меня особенная, — нежно убрав прядь волос за ушко, произносит мама, и я сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Боги, все эти прощания надо срочно запретить, как нечто опасное для жизни! Я потеряла парочку нервных клеток, а в моем сердечке вот-вот появится трещина!
Однако прежде чем я уйду — у меня есть ещё один вопрос.
— Слушайте. А в кого у меня этот дар?
Мой папа стихийник. Его главная стихия — лёд, как и у меня, что изредка пробирается на поверхность. Моя мама — целитель. Она может запросто вылечить различные хвори. Не даром у неё клиенты из высокопоставленных чиновников и прочих золотых слитков общества. Но тогда вопрос — откуда во мне искра тьмы?..
Мама хмурится. Смотрит в сторону папы. Затем резко выдыхает и нехотя произносит:
— Твоя бабка. Она…некромант.
— Что? Вы серьезно? Бабушка Милли?
Мамина мама, с которой она не общается вот уже десять лет. Из-за чего мне так и неизвестно. Знаю лишь, что однажды она совершила ошибку. И мама не смогла ее простить. Я же видела её от силы раза два. В далеком детстве. Когда она ещё изредка приходила к нам. И когда мне исполнилось восемнадцать. Она приезжала в пансион. Даже подарила старую книгу. Сказала, что это родовой гримуар. Мол, в нем хранится все, что однажды может пригодиться. Хотя по правде говоря, я до сих пор не открывала эту книгу. Зато зачем-то взяла с собой.
В общем, моему удивлению нет предела. Но расспросить родителей подробнее, я так и не успеваю.
Господин ректор снова нетерпеливо покашливает.
— Что ж. Я напишу, как только обустроюсь. Не переживайте.
— Ваша дочь будет в полном порядке. Я обещаю, — неожиданно вмешивается мужчина, и я хмыкаю.
Довольно-таки весомое обещание.
Родители кивают. Кажется, они действительно доверяют этому человеку. Или по крайне мере дают ему шанс. Ведь один факт того, что мистер Дживс знаком с этим господином, уже говорит о многом. Уж кого-кого, а его мы знаем давно. Поэтому… не подведите, мистер Дегран.