- Ах, папа, папа, какой же ты, право, чудак! Начат с того, что все это произошло в Новороссийске вовсе не в «этот день»…
- То есть как так? - Косматые броши старика, как два больших крыла, взлетели на лоб. - Вот! - Он решительно указал на стенку. - Или «все врут календари»?
- Календари, может быть, и не врут, но ты уже три дня не отрываешь этот листок. Три дня ты пытаешься рассказать мне про гибель эскадры.
- Фантасмагория! - весело воскликнул старик. - Положительно я становлюсь стар. Впрочем, нет, чепуха! Знаешь, из-за чего это происходит? Я никак не могу найти точки, одной единственной точки, за которую можно было бы опереться, чтобы сдвинуть с места все дело…
- Ты заработался, папа, - ласково сказала Валя. Она сладко потянулась. - Знаешь что? Пойдем гулять, тебе это всегда помогает.
- Гулять? Да, да, конечно, это чудесно, мы пойдем гулять, - рассеянно сказал Бураго. Он улыбнулся и взглянул на Валю: - Показать?
Она молча глядела на отца. Она знала отца, знала по его, тону, по выражению добрых смеющихся глаз, по тронувшей его губы лукавой усмешке, что ее ждет что-то удивительное.
- Принеси чашку кипятку, - сказал он и, когда она вышла, отпер ящик письменного стола и достал из него небольшой металлический стаканчик. Это был обыкновенный алюминиевый стаканчик для бритья. Когда Валя вошла с чашкой горячей воды, Бураго поспешно накрыл стакан газетой.
- Отвернись и не гляди.
Он налил в стакан воды и закрыл его алюминиевой же крышкой. Подождал несколько секунд и торжественно произнес:
- Можно.
Валя обернулась и стала искать глазами то, на что, по-видимому, смотрел отец. А он внимательно глядел на край стола, где только что был стаканчик. Но, сколько Валя ни приглядывалась, она ничего не могла увидеть. В доказательство тому, что принесенная Валей чашка пуста, Бураго жестом фокусника перевернул ее.
- Ни капли!! - провозгласил он. - Найди воду. Только не обожгись.
Подойдя вплотную к столу, Валя почувствовала тепло. Протянула руку и с испугом отдернула: пальцы коснулись горячей поверхности металла.
- Я говорил: не обожгись, - приговорил старик. - Ну, теперь смелей, смелей!
Валя осторожно притронулась к горячей пустоте. Сомнений быть не могло - то был стакан. Вот его гладкий бок, вот крышка. Валя взяла стаканчик платком. Ощупью сняла крышку. Из стакана полилась вода. По мере того, как стакан опоражнивался и остывал, он снова становился видим. Валя долго стояла, как завороженная, со стаканчиком для бритья в руке. Потом поставила его на стол, молча подошла к отцу и, обняв его, крепко поцеловала несколько раз:
- Я всегда говорила, что ты великий факир.
- Остается получить тот же эффект без подогревания окрашивающего слоя. Не можем же мы требовать от самолета или корабля, чтобы они держали свою внешнюю поверхность в подогретом состоянии!
- А если бы так?
- Если бы так - задачу можно было бы считать решенной. Они были бы невидимы для человеческого глаза. И далеко не всякая эмульсия на фотопленке способна была бы дать их изображение. Над этим пришлось бы еще подумать. Но; повторяю, подогревание окрашивающего слоя - химера. Нужно сделать еще один шаг…
- И мы его сделаем, папочка, правда?
- С таким ассистентом, как ты? Безусловно, - уверенно подтвердил старик.
- Ну, а теперь все-таки гулять, гулять, гулять! - воскликнула! девушка. - Ты вдвойне заслужил хорошую прогулку.
Через несколько минут они встретились в прихожей. На Бураго был застегнутый на все пуговицы китель с контр-адмиральскими нашивками на рукавах. Между золотом шитья глядели малиновые просветы инженера. Седая грива волос была тщательно подобрана в околыш морской фуражки. На ногах вместо обрезанных валенок, в которых старик только что разгуливал по кабинету, блестели ярко начищенные ботинки. Единственным отступлением от формы была тяжелая трость, которой он яростно постукивал на каждом шагу. Валя взяла отца под руку, и они вышли на залитый мягким светом белой ночи проспект.
- Твой-то орел не пришел нынче, - сказал старик,
- Он будет к одиннадцати, - уверенно сказала Валя. - У нас есть еще время.
Они шли пустынными улицами. Тяжелая палка Бураго перебивала своим крепким стуком дробное постукивание Валиных каблучков. Шли молча. Когда вошли на плиты моста, шаги стали особенно гулкими. Старик остановился и, опершись на гранитный парапет моста глядел вниз, где пыхтел широкогрудый буксир. Буксир тащил огромную баржу с дровами. Подойдя к мосту, буксир издал хриплый, надсадный вопль, плюнул е небо снопам искр и сложил трубу вдоль кормы.
Валя задумчиво смотрела вдоль реки, стремительно несшей к морю ясные холодные воды. Старик заглянул дочери в лицо и осторожно притронулся к ее плечу.
- О чем? - тихо спросил он.
- Как ты думаешь, - спросила она, не оборачиваясь: - мы решим ее к осени?