Дукан посмотрел на недовольного Вокима, тот не терпел самодурства и нарушения дисциплины. В отличии от всех остальных он молчал не потому, что боялся Розари, а потому что знал, что если он начнёт ей перечить, они точно сцепятся, и он точно умрёт. Это его не пугало, но он просто не мог поступить так и таким вот образом оставить свой пост.
— И правда, — нарушил тяжёлую тишину один из солдат, — мы же не можем просто отпустить их? Это же глупо. Они разбредутся по лесам, а зимой пойдут опустошать деревни. Сто раз так было! Хотели бы сами убраться с нашей земли, то убрались бы. В расход их всех. Вот, что будет правильно.
— Я не буду этого делать, — ответил его товарищ с вызовом. — Они безоружные. Не полюдски это.
— А когда это они людьми вдруг стали? — заспорил третий. — И когда себя по людски вели?
— Да! Они знали на что идут! — подключился четвёртый. — Никто их не заставлял!
— Тихо! — рявкнул Воким. — Без приказа тут никто не будет ничего делать! Даже Избранная! Даже именем Госпожи. Я здесь указ. И я буду решать. Отойди от клеток, девчонка!
— Или что? — спросила она ледяным тоном.
— Или тебе придётся убивать своих, — ответил Воким. — Такая ты? Чистейшая из дев? Избранная Госпожи?
— Ты всё равно убьёшь их, когда настанет время сворачивать лагерь, — Розари на секунду заколебалась, но клинок, торчащий из рукава не убрала.
— Да. Но не потому что хочу убивать их, а потому что это будет правильным решением. Этим мы отличаемся от них. Мрак внутри мы отвергаем и каждый день боремся с ним, чтобы не стать ими. Так сложнее. Но так правильно.
— Не убедил, — ответила Розари и спокойно пошла к следующей клетке.
Темники почти не кричали и не высказывали негодования. Дукан не списывал это на их честь или воинскую выправку. Они действительно не были людьми и относились к смерти совсем иначе. Воким застыл с каменным лицом и вот-вот с его губ должен был прозвучать приказ. Розари вряд ли бы ранила кого-то из стражей, может быть помяла бы, но и это уже было перебором.
Дукан решил просто ударить эспадоном ей в сердце. Она не будет ему сопротивляться, легко подпустит близко, Доспех вылечит её рану, но она навсегда запомнит этот урок, пускай и потеряет доверие к "наставнику". Зато начнёт думать. Нельзя вести себя как капризный ребёнок, когда у тебя на плечах такая ноша.
— Ты не будешь вести себя так! — крикнула Анижа и закрыла собой клетку с жертвой, которую наметила Розари — темницей, летавшей на вирме.
— А как ты меня остановишь? Скажешь вялое «нет»? — презрительно ухмыльнулась Розари и остановилась напротив.
Анижа хотела ответить ей, но вдруг захват сомкнулся на её шее, а кусок заострённой керамики упёрся ей в горло. Она замерла, боясь шелохнуться.
— Назад! Я убью её! — завопила темница, она задыхалась от ужаса и желания жить.
— А она может заслужила, — Розари скрестила руки на груди.
— Тише, — спокойно сказал Воким, обращаясь к темнице. — Зачем эти сцены? Сохрани достоинство.
— Отпустите меня! — прошептала темница. — Просто отпустите... Я уйду и больше не буду в этом участвовать.
Воким выдохнул, пожал плечами и выжидающе посмотрел на Розари. Они немного померились взглядом, Розари дала ещё немного подушить Анижу, и приказала:
— Откройте клетку! Выпустите её.
— Отойдите! — рявкнула темница. — Все назад!
Нехотя воины отворили клетку, отошли подальше и замерли, не сводя глаз с девушки. Она оттолкнула Анижу и бросилась из клетки.
Успела пробежать с полсотни метров, а затем шип Розари настиг её.
Виденье 30. Выкован снова
Первым, что он почувствовал, были порывы тёплого ветра, треплющие ему волосы и несущие запах полевых цветов и травы.
Темнота перед глазами немного отступила, и он увидел вокруг себя раскуроченную, выжженную, чёрную землю, ощутил под спиной треснувший и холодный камень, погасивший энергию его падения, и который он едва не разворотил надвое.
Доспех всё ещё распадался и стекал крупными каплями с его кожи и волос. Капли были ледяными, а не горячими, как обычно, и обжигали даже хуже. Попадая на землю, они с шипением превращались в клубы серого дыма, формировали в воздухе причудливые узоры и снежинки, уносились ветром и испарялись, словно их никогда и не было.
Таяла не только внешняя броня. То, что было Мрачным Колоссом, теперь покидало его тело через шрамы, оставленные на спине.