Кальдур Живой Доспех III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мне девятнадцать, — донеслось из клетки. Девушка поднялась на ноги насколько позволяла клетка, посмотрела на них сурово и холодно.

— А ну помалкивай там! — Воким пнул сапогом по решётке.

Девушка даже не вздрогнула.

— Суровая какая, ты смотри. Крылышки-то тебе пообломали, помалкивала бы от греха подальше. Скажи спасибо, что ничего сделать не успела с тварью своей! Закопали бы тебя живьём! — ругнулся на Воким и снова повернулся к Дукану. — Уже их десятка два насбивали. Страху-то было! А оказалось, что они тоже шугливые зверюги. Стрелы их слабо брали, а вот тяжёлые арбалеты неплохо справляются. Ставим бойцов в три стенки, подпускаем поближе и дырявим крылатых ублюдков. Последнее время уже даже поблизости не летают. Жизнь-то дороже.

— Всё равно небо наше! — прошипела из клетки темница.

Розари коротко хохотнула, подошла вплотную к клетке, взялась за решётки и прыснула сквозь них головку насколько смогла. У неё был такой взгляд, что темница отошла на шаг и запнулась о торчащее из земли корневище.

— Ой, деточка, — сквозь зубы прошептала Розари. — Если твои товарищи оставили в живых или пропустили хотя бы одного зеркан, то тебе и твоим дружкам нужно будет очень сильно молиться о своих душах, а не о небе. Потому что я никого из вас в живых не оставлю. Никого. Всех отправлю во Мрак.

Темница хотела ответить ей что-то дерзкое, но вдруг её глаза округлились. Она смотрела то на Розари, то на Кальдура, то на Дукана. И похоже, поняла кто перед ней. Вдруг её дыхание успокоилось, она насмешливо отвесила Розари реверанс, улыбнулась ей хищно, уселась на своё место и демонстративно отвернулась от них.

— И чем вы бабёнки занимаетесь тут? — хохотнул Воким. — Вам бы сидеть дома, да рожать.

В ответ он получил холодный взгляд Розари и усмешку Дукана, то ли разделившего его мнение, то ли наоборот посмеявшегося над ним.

— А есть у тебя кто посерьёзнее тут? — спросил старик Вокима. — Офицеров всех допросили? Мне бы перекинуться парой слов с парочкой. Сам понимаешь по какому делу. Может, знают чего.

— Эт можно организовать, — кивнул Воким. — Но позже и по-тихому. Не надо никаких вопросов лишних о том кто вы, чем занимаетесь и что мне недавно сообщили. Ты мой старый боевой приятель, если что. Можешь прямо так и говорить, если кто будет из моих тебе палки в колёса ставить. Уловил?

— Уловил. Спасибо.

— Ладно, с вами весело и можно не изображать из себя ничего, но у меня дел тут по горло. Приткнётесь у моего шатра, так и быть, выделю вам местечко, да вопросы этим жестом сниму к вам сразу же. Эй, Избранные, — Розари и Кальдур повернулись к нему. — Вас думаю не узнают, даже те кто видел вас в Опалённой Тверди. Пока вы не решите себя проявить… Уже про вас легенд настругали на век вперёд. Благочестивая дева неземной красоты и сын кузнеца, здоровый как бык... Никто и не думает, что вы как две бродяжки тут лазайте… Так что пока наслаждайтесь… тишиной. Сколько сможете. А потом пеняйте на себя.

Розари скривилась, а Кальдур пожал плечами и задумался. Он понял, о чём говорит Твердолобый. Некоторые Избранные были известнее других, их сопровождала слава и излишнее внимание. Но Кальдур такого никогда не чувствовал. Во время Шестой Битвы к нему относились скорее как… к инструменту. К инструменту, которым можно заткнуть очень большую дыру с дерьмом. Большая часть обычных солдат предпочитала не замечать его и не разговаривать. И он бы предпочёл, что всё так и оставалось.

Переглянулся с Розари и по её кислой мине понял, что она думает о том же самом. Не нужно ей было лишнее внимание. Да и какой из них символ?

***

Не успели они отойти от клеток и проводить Вокима, как в лагере началось движение.

— Ещё везут! — крикнули с дозорной вышки. — Много!

Ворота на одной из сторон холма оттащили в сторону, прислонили к частоколу и пропустили внутрь четверых воинов, несущих за руки и за ноги пятого, раненного в грудь и голову. Это было только началом. На горизонте показывались всё новые и новые фигуры: ковыляющие раненные, группы с носилками, телеги и отдельные лошади, которых вели медленно за поводья, чтобы едва держащийся в седле человек не выпал.

Больше всех это зрелище заинтересовало Анижу. Она задышала часто, запереживала, а потом вдруг резко успокоилась и стала собранной. Раненых доставляли к тому, что можно было назвать полевым госпиталём — ряд шатров, тентов и просто лежанок на головой, занявших почти четверть лагеря. Треть коек уже была занята. И только сейчас Кальдур заметил, как на горизонте у лагеря, в широком поле, почти без остановки работают несколько землекопов. Роют братские могилы, чтобы пристроить падших.

— Надо помочь! Надо помочь! — крикнула стража, и большая часть тех, кто был в лагере, устремились к воротам — таскать и сортировать раненых.

Кальдур и Дукан в стороне не остались. Первый же парень, с перебитой ногой, одиноко ковыляющий в сторону лагеря, которого они вышли встречать к воротам и взяли под руки, едва не потерял сознания от боли и усталости, но нашёл в себе силы сказать Дукану:

— Сержанту или командиру доложи, брат, отряд темников большой в лесах прячется и думает ночью на лагерь напасть. Пока всех их ищут… они у нас под носом! Прямо сейчас беги и скажи. И ещё. Несколько темников переоделись в наших и претворяются ранеными. Хотят попасть в лагерь. То ли с ума сошли, то ли диверсию устроить. Нужно, чтобы стража всех проверяла.

Они дотащили парня до лежанки, помогли улечься и принесли ему воды. Кальдур пошёл за следующим, но Дукан остановил его, схватив за руку.

— Ты парень помогай раненым и следи за лагерем. А мы с Розари поохотимся немного. Офицера поищем темников. Да заодно с отрядом их разберёмся. Скажу Вокиму, чтобы фору нам дал, а потом следом засылал своих ребят, чтобы концы подчистили.

— Понял, — Кальдур кивнул. — Сильно там не подставляйтесь.

— Разумеется. Ты тут тоже не зевай. Прилететь может откуда не ждёшь.

Дукан махнул Розари, и они пошли к шатрам командиров. Кальдур вернулся к Аниже. Она уже занималась одним из раненых, перевязывала ему рассечённое бедро, шептала тому слова утешения и пыталась отвлечь вопросами. Кальдур снова помог держать брыкающегося и вопящего человека, заодно осмотрев его — свой ли он вообще.

— Анижа, — сказал он строго, когда она зашила рану и уже забинтовывала поуспокоившегося воина.