— Что происходит?
Кальдур подошёл ближе, и Серая Тень пришла в движение, с трудом повернувшись к нему.
— Даже хороший клинок со временем покрывается зазубринами, — протянула Серая Тень. — И ломается.
— Всё же было хорошо... — задохнулся Кальдур, — тебе никто не ранил...
— Меня ранили слишком много раз. Я просто не позволяла себе кричать от боли и беспокоить тебя.
— Поэтому ты молчала...
— Клинок и не должен был с тобой говорить... Не должен чувствовать, не должен помнить... Только служить. От первого мига, до последнего.
— Не смей сейчас умирать! — крикнул Кальдур. — Мы же дошли! Ты понимаешь? Мы дошли! Вот она цель!
— Не бойся... Я ещё не умираю. Я призывала тебя, чтобы попрощаться, пока у нас ещё есть время. Чтобы там ни было... Чтобы нас не ждало по ту сторону... у меня есть силы на последнюю схватку. Пусть с сами Морокай...
Кальдур выдохнул с небольшим облегчением, и смахнул проступившую слезу. Серая Тень откинулась на спинку трона.
— Она была права... выбрав тебя. Ты тоже клинок... Чтобы получить чистый металл, нужно выжечь все лишнее, сложить, сломать и разбить множество раз... И тогда получается прекрасное оружие... Из тебя бы вышел достойный+ доспех, Кальдур.
— Как и из тебя воин. Госпожа исправит всё это... Исправит... только потерпи немного.
— Мне уже это не важно... Мы последние из ста, и мы сделали то, что должны были. Спасибо, мой друг. И прощай.
***
Что-то копошилось в темноте.
Он с трудом выползал из тени. Контуры становились чётче, по мере того как он возвращался в обычное пространство. В небольшом круглом зале с высокими потолками не было никакого интерьера, лишь в центре помещения стояло лишь странное сооружение из камня, напоминающее основание колодца из выделанного кирпича.
В воздухе над этим сооружением он увидел борьбу двух тел, парящих в воздухе. Он покинул тень окончательно, но ещё какое-то время не мог понять что происходит перед ним.
— Слезь с Неё! — крик Кальдура прозвучал как клинок, ударивший в латы.
Возня прекратилась, тела, вращающиеся в воздухе, перевернулись, приняли горизонтальное положение, оттолкнулись друг от друга, коснулись ногами земли, и Госпожа наконец обрела свободу. Её мучитель скользнул куда-то в сторону, мелькнул перед глазами серебряной тенью, исчез, словно его никогда и не было. Кальдур бы разорвал его, не важно кто или что это было... всё это уже не важно. Кальдур замер, залитый божественным Светом своей Госпожи.
— Ты мне снилась... — прошептал Кальдур.
Её прекрасный лик, залитый золотистыми блёстками был ещё более невероятен, чем Кальдур помнил. Усталость снова заключила его в свои объятия, но теперь эти объятия были тёплыми и спокойными, словно объятья самой Госпожи. Он дошёл.
— Я снюсь всем своим Жнецам, — ответил неприятный металлический голос.
Рот Госпожи искривился в неприятной усмешке, и вдруг словно пелена спала с глаз Кальдура. Тёплое свечение, окружавшее Госпожу, разошлось от Неё волнами и сошло на нет. Её лик и тело больше не казались прекрасными. Вся Она, опасная и смертоносная, была отлита из полированной меди, глаза светились огнём Пекла, и весь её вид внушал ужас.
Она посмотрела на него сверху вниз, и на лице из металла отразилась гримаса презрения и отвращения.
В миг Она оказалась рядом, пальцы её ладони сложились и сформировали длинный клинок. Кальдур почувствовал, что притяжение больше невластно над ним. Как тогда в Бездне, он взлетел вверх, беспомощно барахтаясь, и тут же лезвие пробило его насквозь.
Удар пришлось на вдох, тут же перебил ему дыхание, оборвал что-то внутри и больше не позволил ему дышать, только хватать воздух, словно рыба выброшенная на сушу. Кальдур попытался инстинктивно схватиться за лезвие, ещё не понимая, что это клинок настолько острый, что это будет стоить ему пальцев, но Госпожа дёрнула рукой, и Кальдура стряхнули с лезвия, вместе с каплями его крови. Огромная сила приложила его о стену, он спол вниз, всё ещё пытаясь вдохнуть.
— Погоди минутку, — раздался голос мужской, тёплый и бархатный — Ты так быстра на расправу.
Неясная тень, ещё несколько мгновений назад владевшая Госпожой, снова объявилась в поле зрения, вдруг уменьшилась до размера человека и приняла форму мужчины в странных одеждах и с серебряной кожей, блестящей и металлической, как и у Госпожи, но с куда более приятными чертами лица.
— Он всё равно уже покойник, с такой-то раной, — снова обратился к ней незнакомец, и на этих словах клинок Госпожи всё же замер. — Мне любопытно, как он смог пройти сквозь мой барьер. Тебе знаком этот доспех?