— Госпожа!
— Кто умрёт за нас и остановит Мрак?
— Госпожа!
Предводитель затих, и дождался, пока затянувшаяся тишина не стала неприятной.
— ...Но если падёт Она, кто Ей станет опорой?
— Кто если не я?! — грозно спросила толпа.
— На меня рассчитывает моя Госпожа!
— Кто если не я?!
— Это мой дом, моя земля!
— Кто если не я?!
— Пока жив мой враг, не упокоюсь я! Долинами смерти, высокими лестницами, стенами и из мечей, под облаками чёрными пройду я!
— Кто если не я?! — закричал один из сержантов в первых рядах. — Кто если не я?!
— Кто?! — закричала толпа.
— Кто если не я?!
— Кто если не я?!
— К Вратам!
Под оглушительный крик строй нарушился, расползся и стал стремительно удаляться в сторону Чёрной Твердыни.
— Ну вот и всё... началось, — прошептал сзади один из офицеров.
— Началось, — холодно подтвердил Гудред и снова повернулся к Кальдуру. — Твоя девчонка точно сможет защитить Улана?
— Да. Любое колдовство или подвох она почует. Буквально. Да и если кто на него посмотрит косо и по-предательски тоже клинок получит. Разбираться потом будем.
— Хорошо. Мне надо, что он и его выблядки дошли туда.
— Дойдут.
Небо затянуло ещё более свинцовыми тучами, и перед самым началом первого приступам пошёл неприятный мелкий дождь с примесью снежинок. Это подпортило настроение войску, но дождаться другой погоды можно было только весной. Неспешно и размеренно, почти что ровными рядами вперёд пошла тяжёлая пехота. Со стороны твердыни темников раздались первые тревожные крики и приказы.
Началось.
Лучники темников не стали ждать и подпускать врагов поближе. Открыли огонь с самой дальней дистанции, стрелы едва ли долетали до первых рядов, разбивались о щиты на излёте и отскакивали от земли, не причиняя никому вреда.
Плохой знак. Если темники не жалеют стрел, значит считают, что наступающие закончатся куда быстрее, чем стрелы на их складах.
Первые арбалетные залпы настигли нападавших через несколько десятков шагов. Раздалось несколько криков тех, кому не повезло схватить шальной болт. Лучники под прикрытием тяжёлой пехоты и переносных укрытий стали стрелять, но высота стен и ветер сделали их попытки жалким зрелищем.
Ещё тяжёлая минута, другая, третья, и вот сплошное облако стрел раз за разом накрывает плотные ряда со щитами. Каждый залп стрелы находили бреши между доспехами и толстыми досками, и кто-то из штурмующих покидал строй, оставался на земле, в лучшем случае ещё живой, вопящий и пытающийся уползти назад. В этот раз их добивать не пытались, сосредоточившись на главной угрозе.
Ещё минута, другая, и раздались первые удары щитов о стену. Штурмовой отряд добрался до места назначения, но самое сложное испытание для них только начиналось. Со стены полетели камни и полилось раскалённое масло. Крики, звон металла, стук дерева о металл и камень, ругань и приказы слились в какой-то один общий шум, к которому Кальдур привык настолько, что его дрожь даже как-то унялась.
Первые лестницы устремились вверх, неуклюже кренясь и заваливаясь, и с большим трудом доставая до вершины. Тут же по ним устремились отчаянные храбрецы, с удивительной ловкостью хватаясь за ступеньки и умудряясь избежать выстрелов практически в упор.