Роуз кивнул, обернулся и увидел, что Акка смотрит на него. Он не видел ее глаз, забрало шлема было затемнено, но был уверен — его сейчас пронзают внимательным взглядом.
— Пульс, — сказала майор.
Черт. Роуз раздраженно потянул из стены второй блок. Хорошо, что невесомость. С этими тяжеленными штуковинами было бы не просто справиться даже механике скафандров. Пульс. Ну конечно, у него участился пульс. У всех них в скафандрах есть показатели жизнедеятельности членов команды. На всякий случай, чтобы знать, если кому-то понадобится помощь. Вот показали Каджа — как у робота. Стальные нервы. У Навида чуть поднялось давление, волнуется, понятно. А Акка…
Роуз медленно поднял взгляд на майора. Та стояла у центрального пульта станции, смотрела на капитана. В руках она сжимала целую охапку энергоячеек — топлива для генераторов. Именно благодаря им, этим резервным независимым источникам, тут, на разбитом корабле, кое-где еще сохранились работоспособные схемы. Но ее пульс был еще чаще, чем у самого Роуза.
Он медленно опустил руку и пошевелил двумя пальцами, изображая бегущего человека.
— И побыстрее, — шепнула Акка.
Роуз повернулся и выдернул из стены еще один блок питания.
— План три, — спокойно сказал он в общий эфир.
Это был сигнал к отступлению. Текущую операцию следовало завершить и вернуться на исходную позицию. Никто не ответил — да этого и не требовалось, все было спланировано заранее. Сейчас Кадж и Навид похватают то, что удалось добыть, и отправятся обратно к Кляксе.
Стягивая вместе огромные блоки питания проволокой из ремонтного комплекта, Алекс внезапно понял, что успокоился. Все верно. Дело не в его страхе. Если Акка почуяла неладное, значит, тут действительно что-то не так. Ей можно верить. Это все наследие ранних попыток коджианцев расширить возможности человеческого мозга. Игра с генами, моделирование нервной системы в попытках усилить ее и наделить новыми функциями. Псионика, чтение мыслей, улавливание мозговых волн других людей — просто как следствие развития технологий беспроводной связи. Множество техники управлялось с помощью сигналов человеческого мозга, волновые технологии только и всего. Конечно, для этого нужны были специальные системы управления, нейронные шлемы. Но почему бы не пойти дальше и не обойтись без механических усилителей и приемников? Многие миры через это проходили, и родная планета Морайи не стала исключением. Ничего толкового у них не вышло, но часть населения стала заметно восприимчивее к чувствам других. Ничего серьезного, такое чутье больше повод для шуток и расистских анекдотов, но все же. Все же. Акка частенько угадывала настроения команды. Она всегда проявляла удивительные способности чуять неладное в самых обычных, на первый взгляд, ситуациях.
Когда Роуз справился с упаковкой груза, то обнаружил, что майор ждет его у двери. Энергоячейки она связала между собой такой же проволокой и теперь перекинула через плечо, как патронташ гранат десанта. Руки оставила свободными. Не к добру.
— Ты, — сказал ей Роуз по личному каналу.
Она выдвинулась в коридор первой, поплыла быстро и ровно, возвращаясь по уже известному маршруту. Капитан последовал за ней, потянув за собой блоки генераторов, как орбитальный буксир тащит грузовые вагоны с рудой.
Обратная дорога показалась короче. На площадке с толпой мертвецов задерживаться не стали, быстро и тихо, держась стены, миновали ее и поднялись с грузом по шахте лифта. Но при выходе на верхнюю площадку пришлось задержаться — блоки, что тащил за собой Роуз, разлетелись, и ему пришлось потратить пару минут, чтобы связать их снова. Акка ждала на площадке, и когда Роуз присоединился к ней, то вынужден был остановиться.
Он не сразу сообразил, что майор висит неподвижно, уставившись в центр большой мусорной кучи, плавающей под потолком. Алекс даже пролетел немного вперед и был вынужден включить двигатели скафандра, чтобы вернуться. Поравнявшись с Аккой, он по повороту шлема догадался о направлении взгляда и без лишних слов направил туда луч еще и своего прожектора.
Свет разрезал зал пополам, выхватил из темноты груды мусора и уперся в самую большую, состоящую из человеческих тел. Серебристые комбинезоны блестели в лучах света, тела сплетались, касаясь друг друга, вокруг них плыли волны осколков, обрывков и мелкого мусора. В прошлый раз Роуз не стал рассматривать подробности, ему хватило и быстрого взгляда. Но теперь, присмотревшись, он заметил за телами что-то еще. Большое, темное. Словно отзываясь на его взгляд, сплетенные тела медленно повернулись, и Роуз затаил дыхание, увидев, что скрывалось за ними.
Еще одно тело. Черное, гладкое, словно надутое изнутри. Скафандр. Абсолютно черный, едва заметный в темноте. С круглым прозрачным шлемом.
Луч прожектора скользнул по грубоватым плечам, напоминающим наплечники доспеха, пронзил насквозь прозрачный шлем. В нем виднелась голова… Нет. Череп. Страшный, черный, словно обожженный, череп с отвисшей челюстью. Череп человека. Он выглядел так, словно плоть высушили и сожгли — быстрым, яростным огнем, охватившим человека изнутри.
Роуз услышал, как в ушах стучит его пульс. Кровь прилила, к лицу, стало трудно дышать. На прозрачном пластике шлема нет даже намека на сажу или копоть. Никаких следов открытого горения. Череп похож на человеческий, но Алекс не видел таких скафандров раньше. И таких шлемов. Это явно не парень с Окры. И даже не из флота Закари.
Акка резко повернулась, от движения ее тело начало вращаться. Алекс ухватил широкой перчаткой патронташ из батареек на груди майора и включил двигатели своего скафандра на полную мощность.
Развернувшись, он устремился в черный проем, ведущий к выходу. На этот раз он не осторожничал — несся сквозь груды мусора, словно почтовая ракета. За собой он тащил Акку и блоки генераторов, — на прицепе, словно чуть не оставленный в порту багаж.
Он вспомнил, что напомнили ему эти гладкие, округлые линии скафандра, выкрашенного в абсолютно черный цвет. Корабли — плавники. Те самые, которые не могли опознать системы его корабля.
Через пару минут, когда впереди показался разлом, Роуз немного успокоился. Его реакция была мгновенной и объяснимой. Нужно было убраться отсюда. Чтобы это ни было — нужно уходить и побыстрее. Он знал, что может сделать Окра, что могут выкинуть закраниане. Но это — неучтенный фактор. А где-то там, вдали, еще идет бой. Еще плывут в пространстве черные плавники чужих кораблей. Они придут сюда — собирать своих покойников? Кто еще из них на борту? Как они туда попали? Зачем? Остались ли там живые, ведь этот был в скафандре? Но почему он сгорел?
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.
Вылетев из черной дыры, Роуз оказался на дне большого кратера — дыры в борту крейсера Окры. И тут же ощутил толчок. Он понял намек, разжал пальцы. Освободившаяся Акка включила двигатели и чуть сдвинулась вперед, поравнявшись с капитаном. Забрало стало прозрачным, и Алекс увидел ее лицо. Худое, бледное до синевы, с узкими черными бровями. Очень встревоженное и озабоченное лицо. Ее глаза горели огнем, губы чуть подрагивали, словно не решаясь выпустить в общий эфир нужные слова. Наконец она медленно подняла руку и ткнула пальцем вверх. Роуз энергично кивнул. Ткнул пальцем себя в грудь, показал на проем, из которого должны были появиться Кадж и Навид, потом резко махнул рукой в сторону корабля.
Акка не нуждалась в долгих объяснениях. Они работали вместе пару лет и достаточно изучили друг друга. Выхватив связку генераторов из рук Алекса, она включила двигатели и начала подниматься вверх, обратно к кораблю, ускоряясь с каждой секундой.
Проводив ее взглядом, Роуз поднялся повыше, к входу во второй коридор, из которого должны были появиться оружейник и связист. Он прижался к развороченной обшивке, надеясь слиться с ней в одно целое. Даже отключил дополнительные сканеры и датчики скафандра, чтобы никто не мог засечь его сигналы. Паранойя? Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Это говорит вам капитан разведывательного корабля, способного подслушать шепот в гальюне орбитальной станции, расположенной на другой стороне звездной системы.
Ждать долго не пришлось — Кадж и Навид хоть и не спешили, но продвигались быстро. Едва Роуз заметил их силуэты в темноте, как сразу выступил вперед и предупредительно вскинул руку с растопыренными пальцами, призывая к молчанию. Бойцы, увешанные какими-то свертками и контейнерами, замерли. Роуз быстро изобразил знак срочной эвакуации и разрешил пользоваться двигателями. Потом посторонился. Оружейник и связист одновременно шагнули вперед, выбрались в кратер и включили двигатели. Поднимались они быстро и четко, не смотря на объемные трофеи, прихваченные с разбитого корабля.
Обернувшись, Алекс смерил взглядом развороченный кратер, торчащие из него оплавленные балки, обломки обшивки, торчащие коммуникации. В некоторых местах блестел лед — видимо, там раньше скапливалась влага конденсата. Не доверяя компьютерной симуляции, Роуз еще раз оглядел окрестности, бросил последний взгляд на черные провалы коридоров, уходящих вглубь. Видно плохо, света не хватает. Можно включить дополнительный прожектор, но Алекс решил, что и так достаточно сильно демаскировал себя. Включив двигатели, он начал медленно подниматься — спиной вверх, не отрывая взгляда от развороченных останков крейсера. И лишь когда он поднялся на самый край, то позволил себе развернуться и включить двигатели на полную мощность. Теперь уже не важно. Они и так уже сильно нашумели. Теперь главное — скорость.
Обратный путь занял всего минуту. Черный силуэт Кляксы, напоминавший наконечник копья, прижатый к шершавому стволу дерева, вынырнул из темноты довольно неожиданно. Роуз затормозил, и мягко опустился на поверхность, заглянул под небольшое крыло. Его ждал сюрприз — команда уже открыла вручную нижний трюм и теперь бодро заталкивала в него трофеи. На глазах капитана последний генератор канул в темноту, и Кадж начал остервенело работать рычагом ручного закрытия. Теперь у Могула должно быть достаточно барахла, которое можно разобрать на запасные части и провести ремонт.