Об Исиде и Осирисе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предуведомление

Биография знаменитейшего из биографов столь часто приводилась в многочисленных изданиях его "Сравнительных жизнеописаний", что решительно нет никакого смысла подробно излагать ее еще раз. Вкратце же она такова: родился Плутарх в середине 40-х годов I века н. э. в городке Херонее, в Беотии, где и прожил большую часть своей жизни ("…я живу в маленьком городе, и чтобы он не сделался еще меньше, охотно в нем остаюсь"). Учился в Афинах у платоника (академика) Аммония, несколько раз бывал в Риме (впервые — при имераторе Веспасиане), имел некоторое влияние при дворе (есть известие, что император Траян требовал от наместников Ахайи, чтобы те в управлении провинцией руководствовались указаниями Плутарха).

В своем родном городе Плутарх избирался смотрителем проектов и архонтом, был также избран гражданином Афин. Большую же часть своего времени (за исключением литературной деятельности) уделял воспитанию сыновей и молодежи. Последние годы жизни Плутарх прожил в Дельфах, состоя жрецом в храме Аполлона (именно там и были написаны трактаты, представленные в данном издании). Умер приблизительно в 120 г. (последний раз упоминается в хронике Евсевия в 119 г. как глубокий старик).

Как Галлия делилась на четыре части, так и все богатейшее литературное наследие Плутарха (согласно Ламприеву каталогу — порядка трехсот книг, около двух третей которых — утрачено) — на две: "Сравнительные жизнеописания" и "Моралии". Принцип разделения, предложенный горячим поклонником и систематизатором Плутарха, византийским монахом Максимом Планудом (1260–1310 гг.), крайне прост: все, что не подходило под "Сравнительные жизнеописания", включалось в "Моралии". Таким образом "Моралии" — механическое соединение более восьмидесяти больших и малых работ, посвященных самым различным вопросам (любопытно как отнесся бы к этому эклектик Плутарх?!). Чисто философские (впрочем, понятие "чисто" вряд-ли применимо к славному предтече энциклопедистов — Плутарх никогда не мог, да и не хотел удерживать себя в рамках какой-либо одной выбранной темы и, в конце-концов, моралист и бытописатель брали в нем верх) работы, за редким исключением, до нас не дошли, но если судить по сохранившимся названиям, были по преимуществу посвящены комментированию и трактованию отдельных мест из Платона. Плутарх вообще искренне считал себя академиком, но был им скорее "платонически", ибо трудно себе представить, чтобы он, любящий отец и примерный семьянин, певец ратных подвигов, "гражданских" добродетелей и "мудрых" пиров действительно воспринимал наш чувственный мир лишь как жалкий образ и подобие эйдетических красот, а тело — только как "темницу души". Читая блестящего Платона, мы не можем не услышать "холодный смех бессмертных", чего никак нельзя сказать о "платонике" Плутархе, мыслителе пускай и поверхностном и вторичном, но очень добром и человечном, а потому и одном из обаятельнейших писателей, причем не только древности.

Включенные в данный сборник работы можно отнести (с некоторой натяжкой) к теолого-философским. По ним прекрасно видно, как Плутарх изо всех сил старается, и как не может оставаться тем, кем он так хотел быть: ортодоксальным академиком. Впрочем, выводы пусть делает читатель.

Несколько слов о переводчиках: "Пир семи мудрецов" переведен М. Л. Гаспаровым (которому мы чрезвычайно благодарны и без чьего любезного согласия это издание вообще никогда бы не вышло в свет), "О том, что пифия более не прорицает стихами" — Л. А. Фрейберг. Остальные переводы осуществлены под общей редакцией М. Л. Гаспарова и Л. А. Фрейберг: "Об Исиде и Осирисе" — Н. Н. Трухиной (ред А. Ч. Козаржевского), "Об "Е" в Дельфах" — Н. Б. Клячко, "Почему божество медлит с воздаянием" — Л. А. Ельницким.

В приложениях приведены знаменитый трактат неоплатоника Порфирия "О пещере нимф" (пер. В. Б. Черниговского), который как по духу, так и по методу аллегорического толкования мифов во многом продолжает изыскания Плутарха, и работа кн. С. Н. Трубецкого "Философия Плутарха" — глава из его книги "Учение о Логосе в его истории".

Об Исиде и Осирисе

1. Всяких благ, Клея[1], люди, имеющие разум, должны просить у богов, более же всего мы желаем и молим получить от них знание о них самих, насколько это доступно людям; ибо и человек не может принять ничего более великого, и бог даровать ничего более священного, чем истина. Все остальное, в чем нуждаются люди, бог дает им полностью, разума же и мудрости — часть, владея и распоряжаясь ими как своей особой собственностью. Ибо божество блаженно не золотом и серебром и сильно не громами и молниями, но способностью постигать и знанием. Гомер провозгласил это прекраснее всего того, что он говорил о богах:

Он ясно изрек, что превосходство Зевса более свято, ибо старше знание и мудрость его. И я полагаю, что в той вечной жизни, которая суждена богу, блаженство состоит в том, что его знание ничего не упускает из происходящего, а если бы отнято было познание и постижение сущего, то бессмертие было бы не жизнью, но временем.

2. Поэтому устремленность к истине, особенно касающейся богов, есть тяга к божественному, ибо она содержит изучение, исследование и восприятие вещей священных и является делом более святым, чем любое очищение и служение в храме; не менее приятна она и богине, которой ты служишь, небывало мудрой и расположенной к мудрости, само имя которой, как представляется, говорит о том, что более всего ей присущи способность познавать и знание.

Ибо Исида — греческое имя, так же как имя Тифона[3], который, будучи врагом Исиды, беснуется в своем невежестве и лживости и разрывает, и уничтожает священное слово[4], которое богиня собирает, соединяет и передает посвященным в таинства; и посвящение, предписывающее постоянно умеренный образ жизни и воздержание от многих видов пищи и любовных услад, ослабляет разнузданность и любовь к наслаждениям и приучает людей пребывать в служении непреклонными и суровыми, целью чего является постижение Первого, Владычествующего и доступного только мысли; богиня призывает искать его, и он пребывает вместе с ней, рядом с ней и в связи с ней. Название же храма, бесспорно, возвещает о постижении и знании сущего: он именуется Исейон[5] в знак того, что мы познаем сущее, если разумно и благочестиво приблизимся к святыням богини. 3. Более того, многие пишут, что Исида — дочь Гермеса, и многие — будто она дочь Прометея[6], потому что считают последнего изобретателем мудрости и предвиденья, а Гермеса — грамматики и музыки. Поэтому в Гермополе первую из муз называют одновременно Исидой и Справедливостью, ибо она, как я уже говорил, мудра и открывает божественное тем, которые правильно и справедливо зовутся гиерофорами и гиеростолами[7]. Это они несут и укрывают в душе, как в ларце, священное слово о богах, чистое от всякого суеверия и суетности, приоткрывая лишь некоторые части своего учения, то окутанные мраком и затененные, то ясные и светлые, как те символы, что явлены в священных одеяниях. Поэтому, когда в них обряжают умерших жрецов Исиды, то это есть знак того, что То Слово пребывает с ними и что, владея только им и ничем больше, они отходят в иной мир. Но как не борода и ношение рубища, Клея, делают философов, так не создают жрецов Исиды льняное платье и бритье волос. Ибо истинным служителем Исиды является тот, кто Всегда по правилам воспринимает все, что говорят о богах и что во имя их совершают, исследуя это разумом и рассуждая о заключенной в этом истине.

4. Однако большинству людей непонятны даже такие самые общеизвестные и незначительные правила: почему жрецы удаляют волосы и носят льняные одежды[8]. Некоторые вообще не заботятся знать это, другие же говорят, что жрецы отказываются как от шерсти, так и от мяса потому, что они почитают овцу, бреют голову в знак скорби, а лен носят из-за цвета, который он испускает во время цветенья и который голубизной подобен воздуху, окружающему мир. Но истинная причина для всего этого одна: недозволено, как говорит Платон, нечистому касаться чистого[9]. Отходы же и отбросы не чисты и не почтенны, а принадлежащие к отходам шерсть, пух, волосы и ногти рождаются и растут. И смешно было бы, если бы жрецы, удаляя при очистительных обрядах свои собственные волосы, выбривая и полируя тело, надевали бы и носили волосы животных. Надо полагать, что когда Гесиод говорит:

он учит, что следует приступать к празднику, очистившись от всего этого, а не прибегать к очищению и удалению излишков во время священных церемоний. Что же касается льна, то он рождается из бессмертной земли, производит съедобное семя и поставляет простую и чистую одежду, не отягощающую защитой; она пригодна для всякого времени года и, как говорят, менее всего плодит вшей. Но это уже разговор иной.

5. Жрецы питают такое отвращение к природе отходов, что не только отказываются от многих видов бобов, от овечьего и свиного мяса, но во время очистительных обрядов удаляют из пищи и соль, для чего есть много оснований, но также то, что соль, возбуждая аппетит, заставляет больше есть и пить. А считать соль нечистой из-за того, что в ней, когда она застывает, как утверждает Аристагор[11], увязают и погибают малые существа — глупо. Говорят также, что Аписа поят из особого колодца и вообще не подпускают к Нилу, и это не потому, что считают воду нечистой из-за крокодилов, как думают некоторые: ничто египтяне так не почитают, как Нил; но считается, что нильская вода, когда ее пьют, вызывает тучность и ожирение. Жрецы не желают этого ни Апису, ни себе, но хотят, чтобы их тела удобно и легко обволакивали души и чтобы божественное не было стеснено и обременено смертным началом, которое бы одолевало и отягощало его.

6. Что касается вина, то из тех, кто служит богу в Гелиополе, одни вообще не вносят его в святилище, ибо непристойно пить днем, на глазах владыки и царя, другие употребляют его, но мало. И у них есть много празднеств, когда вино под запретом, когда они проводят время, предаваясь мудрости, учась и уча божественному. И цари, сообразуясь со священными предписаниями, пьют определенное количество, как пишет Гекатей[12], ибо они — жрецы Начали пить вино со времен Псамметиха[13], а сначала его не пили и не совершали им возлияний как чем-то приятным богам; напротив, вино считают кровью тех, кто некогда воевал с богами; когда они пали и смешались с землей, из них, якобы, произросла лоза.

Поэтому пьянство делает людей бешеными и безумными, словно они наполнились кровью предков. Эвдокс[14] во второй книге "Описания земли" утверждает, что именно так об этом рассказывают жрецы.

7. Также морскую рыбу отвергают не всякую, но некоторые ее виды, например, оксиринхиты — рыбу, пойманную на крючок. Ибо они почитают оксиринха[15] и боятся, что крючок может оказаться нечистым из-за того, что осетр клевал на него. А сиэниты избегают фагра[16], потому что считается, что он приходит одновременно с подъемом Нила и, являясь взорам как добровольный глашатай, возвещает радостным людям о разливе. Жрецы же воздерживаются от всякой рыбы. В девятый день первого месяца, когда все остальные египтяне едят жареную рыбу у своих наружных дверей, жрецы, не отведав блюда, жгут ее у ворот, имея на то два объяснения; об одном из них, священном и тонком, я расскажу потом: оно относится к высшему учению об Осирисе и Тифоне; второе, ясное и доступное, гласит, что рыбные блюда не являются необходимой и простой пищей, а в свидетели берется Гомер, у которого и изнеженные фракийцы, и жители Итаки, островной народ, не пользовались рыбой, так же как и товарищи Одиссея в столь долгом плавании и посреди моря, пока они не впали в крайнюю нужду[17]. Вообще египтяне считают, что море выделилось из огня[18] и, выходя за пределы мира, является не частью его или элементом, но чуждым ему отбросом, вредным и губительным.

8. Ничего бессмысленного и фантастического, как думают некоторые, ничего, проистекающего от суеверия, не вводят они в священные обряды: одно имеет основанием нравственность и пользу, другое не чуждо тонкостям истории и природы, как, например, то, что связано с луком. Что Диктис, потомец Исиды, хватаясь за лук, упал в реку и утонул — это крайне неправдоподобно. Но жрецы, остерегая себя от лука, брезгуют им и отвращаются от него потому, что только он один вызревает и зацветает при убывающей луне. И неприемлем он для постящихся и празднующих, так как у первых, отведавших его, вызывает жажду, а вторых заставляет плакать. Также и свинью считают они нечистым животным, ибо имеется представление, что чаще всего она спаривается при убывающей луне и что у пьющего ее молоко тело покрывается проказой и накожными струпьями[19]. Историю же, которую они рассказывают тогда, когда раз в год, в полнолуние, приносят в жертву и едят свинью, и которая гласит, будто Тифон, преследуя при полной луне кабана, нашел деревянный гроб, где лежали останки Осириса, и разломал его, эту историю признают не все; некоторые считают ее, как и многое другое, пустыми россказнями. О древних же говорят, будто они презирали роскошь, расточительность и наслаждения настолько, что в Фивах, в храме, имеется по слухам стела, исписанная проклятиями царю Миносу[20], который первым отучил египтян от умеренного, бескорыстного и простого образа жизни. Говорят еще, что Технакт, отец Бокхориса[21], во время похода на арабов, когда запоздал его обоз, с удовольствием отведал первую попавшуюся пищу, а потом, переспав глубоким сном на соломе, возлюбил неприхотливость. По этой причине якобы он проклял Миноса и с одобрения жрецов запечатлел проклятия на стеле.

9. Царей египтяне выбирали из жрецов или воинов, причем военное сословие имело влияние и почести благодаря мужеству, а жрецы — благодаря мудрости. Выдвинувшийся из воинов тотчас делался жрецом и становился причастным к мудрости, окутанной мифами и речениями, несущими в себе смутные проблески и отражения истины; несомненно, по этой причине они символически выставляют перед храмами сфинксов[22] в знак того, что тайную мудрость заключает в себе их учение о божественном. А в Саисе изображение Афины, которую они называют Исидой, имеет такую надпись: "Я есть все бывшее, и будущее, и сущее, и никто из смертных не приподнял моего покрова". Также многие полагают, что собственно египетское имя Зевса — Амун (или Аммон, как неправильно произносим мы). Себенит же Манефон считает, что это слово означает "сокрытый" или "сокрытие". А Гекатей из Абдер говорит, что египтяне употребляют это выражение в беседе, когда обращаются к кому-нибудь, ибо оно и есть обращение. Поэтому когда они взывают к высшему божеству, которое они считают тождественным всеобщности и как бы незримым и сокрытым, когда молят его показаться и обнаружить себя для них, то они произносят "Амун". Таково благоговение египтян перед мудростью, касающейся дел божественных.

10. Дают нам свидетельства и мудрейшие из эллинов: Солон, Фалес, Платон, Эвдокс, Пифагор и, как некоторые утверждают, Ликург, которые приезжали в Египет и общались с жрецами[23]. Говорят, что Эвдокс учился у Ксонофея из Мемфиса, Солон — у Сонхита из Саиса, Пифагор — у гелиополита Ойнуфея. Особенно, кажется, этот последний, восхитительный сам и восхищавшийся жрецами, подражал их таинственной символике, облекая учение в иносказание.

Большинство предписаний пифагорейцев ничем не отличается от так называемых иероглифических письмен, например: не принимать пищу, сидя на колеснице; не есть свой хлеб в праздности[24]; не сажать пальму; не разгребать в доме огонь ножом. И я, со своей стороны, полагаю: то, что эти люди называют единицу Аполлоном, двойку Артемидой, семерку Афиной, а куб — Посейдоном — это все сходно с обрядами, изображениями и, клянусь Зевсом, письменами в египетских храмах. Ибо, например, царя и владыку Осириса они изображают с помощью глаза и скипетра. Причем некоторые толкуют его имя как "многоглазый"[25], потому что "ос" — по-египетски значит "много", а "ири" — "глаз". Небо же, так как оно, будучи вечным, не стареет, они изображают знаком сердца с курильницей под ним[26]. А в Фивах были выставлены безрукие изображения судей, причем статуя главного судьи — с сомкнутыми веками в знак того, что справедливость неподкупна и беспристрастна[27] Символом воинов было резное изображение скарабея, ибо у скарабеев нет самок, но только самцы[28]. Детенышей же они рождают в веществе, которое скатывают в шар, заботясь о средстве питания не менее, чем о месте рождения.

11. Итак, Клея, когда ты слушаешь те мифы, в которых египтяне рассказывают о богах, об их блужданиях, растерзаниях и многих подобных страстях, то следует помнить о том, что сказано раньше, и не думать, будто что-либо из этого произошло и случилось так, как об этом говорят.

Гермеса, например, называют собакой[29] не в собственном смысле слова, но, как говорит Платон[30], связывают с хитроумнейшим из богов бдительность этой твари, ее неутомимость и мудрость, ибо она различает дружественное и враждебное по своему знанию или незнанию предмета. И никто не думает, что солнце, как новорожденное дитя, поднимается из лотоса, но так на письме изображают его восход, символически обозначая, что воспламенение солнца происходит от воды. Также Оха, самого жестокого и грозного из персидских царей, который убил многих и, наконец, зарезал и съел с друзьями Аписа[31], прозвали мечом, как до сих пор именуют его в каталоге царей; и я полагаю, что таким образом обозначают не отдельное собственно лицо, но сравнивают с орудием убийства жестокость и испорченность характера. Итак, если ты будешь внимать историям о богах подобным образом и будешь выслушивать их от тех, кто толкует миф благочестиво и мудро, если ты всегда будешь исполнять и блюсти предписанные обряды, понимая, что нет для богов более приятного дела и более приятной жертвы, чем истинное представление об их природе, тогда избежишь ты суеверия, которое является злом не меньшим, чем безбожие.

12. А вот и сам миф в пересказе по возможности самом кратком, с удалением всего ненужного и лишнего. Говорят, что когда Гелиос узнал о том, что Рея тайно сочеталась с Кроном, он изрек ей проклятие, гласящее, что она не родит ни в какой месяц и ни в какой год.

Но Гермес, влюбленный в богиню, сошелся с нею, а потом, играя с луной в шашки, отыграл семнадцатую часть каждого из ее циклов, сложил из них пять дней и приставил их к тремстам шестидесяти; и до сих пор египтяне называют их "вставленными" и "днями рождения богов"[32]. Рассказывают, что в первый день родился Осирис, и в момент его рождения некий голос изрек: владыка всего сущего является на свет. Иные же говорят, что некто Памил, черпавший воду в Фивах, услышал из святилища Зевса голос, приказавший ему громко провозгласить, что родился великий царь и благодетель — Осирис; за это якобы он стал воспитателем Осириса, которого ему вручил Крон, и в честь него справляют праздник Памилий, напоминающий фаллические процессии[33]. На второй день родился Аруэрис, которого называют Аполлоном, а некоторые также старшим Гором[34]. На третий день на свет явился Тифон, но не вовремя и не должным образом: он выскочил из бока матери, пробив его ударом. На четвертый день во влаге родилась Исида; на пятый — Нефтида, которую называют Концом и Афродитой, а некоторые — Победой. Миф гласит, что Осирис и Аруэрис произошли от Гелиоса, Исида — от Гермеса, а Тифон и Нефтида — от Крона. Поэтому цари считали третий из вставленных дней несчастливым, не занимались в это время общественными делами и не заботились о себе до ночи. И рассказывают, что Нефтида стала женою Тифона, а Исида и Осирис, полюбив друг друга, соединились во мраке чрева до рождения. Некоторые говорят, что от этого брака и произошел Аруэрис, которого египтяне называют старшим Гором, а эллины — Аполлоном[35].

13. Рассказывают, что, воцарившись, Осирис тотчас отвратил египтян от скудного и звероподобного образа жизни, показал им плоды земли и научил чтить богов; а потом он странствовал, подчиняя себе всю землю и совсем не нуждаясь для этого в оружии, ибо большинство людей он склонял на свою сторону, очаровывая их убедительным словом, соединенным с пением и всевозможной музыкой. Поэтому греки отождествляли его с Дионисом[36]. И говорят, что Тифон в его отсутствие ничего не предпринимал, потому что Исида, обладая всей полнотой власти, очень старательно стерегла его и наблюдала за ним[37], по возвращении же Осириса стал готовить ему западню, втяну» в заговор семьдесят два человека и имея сообщницей эфиопскую царицу по имени Асо[38]. Он измерил тайно тело Осириса, соорудил по мерке саркофаг, прекрасный и чудесно украшенный, и принес его на пир. В то время как это зрелище вызвало восторг и удивление, Тифон как бы в шутку предложил преподнести саркофаг в дар тому, кто уляжется в него по размеру. После того как попробован и все по очереди и ни одному гостю он не пришелся впору, Осирис вступил в гроб и лег. И будто заговорщики подбежали, захлопнули крышку и, заколотив ее снаружи гвоздями, залили горячим свинцом, затащили гроб в реку и пустили в море у Таниса, через устье, которое поэтому и теперь еще египтяне зовут ненавистным и мерзким. Говорят, что это случилось в семнадцатый день месяца Афира[39], когда солнце пересекает созвездие Скорпиона, в двадцать восьмой год царствования Осириса. Иные же утверждают, что это срок его жизни, а не царствования.

14. Так как первыми о случившемся узнали и разгласили это событие паны и сатиры, обитавшие в местности у Хеммиса[40], то и теперь еще неожиданное смятение и страх толпы называют паникой. Говорят, что Исида, получив весть, тотчас отрезала одну из своих прядей и облачилась в траурное покрывало там, где до сих пор город носит имя Копт[41]. Другие же полагают, что название это означает "утрата", ибо говорят "коптейн" в смысле "утратить". Рассказывают, что она блуждала всюду и никого не пропускала без вопроса; также встретив детей, она спросила их о гробе. Случайно они видели его и назвали устье, через которое друзья Тифона вытолкнули ковчег в море. Поэтому египтяне думают, что дети обладают даром предсказания и чаще всего ищут у них пророчеств, когда они играют в священных местах и болтают, что придется. А когда Исида узнала, что любящий Осирис по ошибке сочетался с ее сестрой как с ней самой, и увидела доказательство этого в венке из лотоса, который он оставил у Нефтиды, то она стала искать дитя, ибо Нефтида, родив, тотчас удалила его из страха перед Тифоном; ребенок был найден с большим трудом и с помощью собак, которые вели Исиду; она вскормила его, и он, названный Анубисом, стал ее защитником и спутником, и говорят, что он сторожит богов как собаки — людей.

15. И потом, как рассказывают, она узнала о саркофаге, что море пригнало его к берегу Библа[42] и прибой осторожно вынес его в заросли вереска. А вереск, в малое время выросши в огромный и прекрасный ствол, объял и охватил его, и укрыл в себе[43].

Царь удивился размерам растения и, срубив сердцевину, содержащую невидимый взору гроб, поставил ствол как подпорку для крыши. Говорят, что Исида, узнав об этом от божественного духа молвы, явилась в Библ, села у источника, смиренная и заплаканная, и не говорила ни с кем, но только приветствовала служанок царицы, ласкала их, заплетала им косы и навевала от себя на их тело удивительный аромат. Лишь только царица увидела служанок, как в ней возникло влечение к незнакомке, волосам и телу, источающему благовоние. За Исидой послали, а когда она прижилась, ее сделали кормилицей царского сына, и говорят, что имя того царя было Малькандр, а царицу одни называют Астартой, другие — Саосис, а третьи — Неманус; эллины же назвали бы ее Атенаидой[44].

[1] Дельфийская жрица. Ей же посвящен трактат Плутарха "О доблести женщин".

[3] Плутарх ошибается: Исида — египетское имя, Тифон — греческое божество, отождествленное с Сетом. Плутарх производит первое имя от oi6a — знать, второе — от tixpoco и тифсо — дымить, жечь; беситься, чваниться.

[4] Здесь под священным словом (логосом), очевидно, подразумевается Осирис.

[5] Он ищет в этом слове корни от otSa и ov (сущее).

[6] В египетской традиции Исида — дочь Геба (греческая параллель — Крон) или Тота (Гермеса).

[7] Хранители священных сосудов и облачений.

[8] Herod.. II, 37, 81.

[9] Phaedo 67b.

[11] Аристагор из Милета, историк IV в. до н. э., автор труда о Ниле.

[12] Гекатей из Абдер, философ и историк, участник похода Александра Македонского. Написал сочинение о Египте.

[13] Первый фараон XXVI династии (664–610 гг до н. э.). Египетские предания и археология опровергают такую позднюю датировку.

[14] Эвдокс Книдский (около 408–355 гг до н. э.) — математик, астроном, географ.

[15] Осетра. Strabo, XVII, 40; Aelian., De Nat. Anim. X, 46; Clem. Alex., Protrep II, 39, 5.

[16] Aelian., De Nat. Anim. X, 19.

[17] Horn., Od. IV, 369; XII, 332.

[18] Разночтение: из гноя. См. Loeb, p. 18. Ср. Hesiod., Theog. 739: крайние области тьмы, как нечто чуждое этому миру, именуются гнойными. С другой стороны, огненная природа моря характеризует его как стихию Сета-Тифона.

[19] Herod., II, 47; Aelian., De Nat. Anim. X. 16; Tac, Hist. V, 4.

[20] Diod., I, 45. В египетских источниках нет данных, подтверждающих этот рассказ, но вообще нетрудно понять, почему первый царь первой династии стал символом разрушения древнего, примитивного образа жизни.

[21] XXIV династия, 730–715 гг до н. э.

[22] Очевидно, имеются в виду не только сфинксы в виде льва с человеческой головой, но изображения звероголовых богов вообще.

[23] Diod., I, 96; 98; Clem. Alex., Strom. I, 69, I

[24] Выражение, дословно не воспроизводимое.

[25] Diod, I, 11

[26] Ср. Horapollo, Hierogl. I, 22: сердце над дымящейся курильницей — обозначение Египта. Разночтение, основанное на вставке-небо они изображают знаком кобры, а страсть — знаком сердца с курильницей под ним. См. Griffiths, стр. 132.

[27] Diod., I, 48. Изображения такого рода действительно существуют.

[28] Aelian., De Nat. Anim. X, 15; Porphyr., De Abstin. IV.9.

[29] Гермеса отождествляли с собакоголовой обезьяной Тотом (общая причастность к мудрости) и с шакалом Анубисом (общая связь с преисподним миром).

[30] Resp. 375e.

[31] Имя Оха носили Дарий II (423–404 гг. до н. э.) и Артаксеркс III (359–338 гг до н. э.). В убиении Аписа обвиняли Камбиза и Артаксеркса (Aelian., Var Hist. IV,8; Herod., III, 29).

[32] Рея и Крон соответствуют Нут и Гебу (земля и небо), Гелиос — Атуму-Ра (солнце) Египетские мифы знают в качестве супруга Нут Геба, но имеются изображения вхождения солнечного диска в тело Пут Тот (Гермес) — изобретатель шашек и лунное божество.

[33] Происхождение имени Памила неизвестно. Возможно, оно появилось в результате искаженного употребления титула жреца, служителя фаллического культа, или же это — древний эпитет Осириса.

[34] В египетских текстах не различаются старший и младший Гор Аруэрис (Харур) — "великий Гор", Гор царского культа. Возможно, Плутарх спутал значения "великий" и "старший".

[35] Отождествление Гора и Аполлона произошло из-за причастности обоих к солнечному культу.

[36] Diod., I, 17 ел. Цивилизаторская миссия Осириса является заимствованием из дионисийских мифов Древнейший Осирис — олицетворение царской власти и бог мертвых, позднее он превращается в божество зерна и плодородия.

[37] В египетских источниках не упоминается регентство Исиды.

[38] Трудно объяснимое имя. В мероитских надписях Asi — Исида О союзниках Тифона египетские источники говорят часто, но никогда не называют их число.

[39] 13 ноября.

[40] Паны и сатиры попали сюда из дионисийских мифои. См. Diod., 1, 18

[41] Κοπτω — отрезать, причитать Отрезанная прядь волос — черта греческого траурного обряда.

[42] Apollod., Bibl. II, 1, 3. История Исиды в Библе полна деталей, встречающихся в гомеровском гимне Деметре. См. Hymn. Dem. V.

[43] Вереск — кустарник, но есть сорт древовидного вереска.

[44] Малькандр соответствует финикийскому Мелькарту, Астарта — не только богиня, но и мифическая правительница Финикии. Остальные имена не поддаются объяснению.