— Как ты… посмел?! — зашипела я словами, словно кипящая вода, что вырывается из-под крышки чайника.
— Ты не хотела меня слушать, видеться со мной.
— Поэтому ты решил, что можешь меня украсть?! — я даже вскочила, дёрнулась было навстречу Артуру, — так сильно захотелось ему влепить пощёчину! — но наручники меня остановили. Они сильно дёрнули запястье, я охнула от боли. Вернулась на кровать, села, взяла себя в руки, сказала сквозь зубы:
— Немедленно освободи меня.
— Лика, послушай, пожалуйста.
Я вскочила и заорала:
— Немедленно! Освободи! Меня!!!
— Нет, пока ты меня не выслушаешь, — тоном уверенным вдруг ответил Артур.
— Да пошёл ты!.. — начала я было, но Уваров поднялся, как в тот раз, и направился к двери. Мне вдруг стало понятно: сейчас выключит свет, и буду торчать ещё неизвестно сколько в темноте и голодная, с этим гадким воняющим ведром.
— Ладно! — крикнула я.
Артур развернулся.
— Уверена?
— Да! — и сцепила зубы. О, как же мне хотелось надавать ему по морде! Да ещё обматерить самыми витиеватыми словами! Но надо было сдерживаться, прикидываться пай-девочкой. «Потом я всю душу из него вытрясу», — решила, усаживаясь на скрипучую кровать.
— Лика, послушай и не перебивай, — сказал Артур спокойным голосом, хотя было видно, как он волнуется. Снова стал тереть пальцы, периодически сгибая их и щелкая суставами. «Ещё бы! Человека похитил!» — подумала я.
— Всё, что я сказал тебе до этого о себе, — чистая правда.
— Да ну? — я сузила глаза. — А кто говорил, что был толстый, очкастый ботан и верил, что его первая женщина станет единственной? Что вы нарожаете детей и проживете долгую и счастливую жизнь? Что умрёте в один день в окружении внуков и правнуков?
— Прости. Насчет толстого ботана я обманул. А насчет веры в единственную любимую — нет, это правда.
— Зачем врал?
— Если бы я тебе сказал, каким был на самом деле, ты бы что почувствовала и подумала обо мне?
— Ладно, это прощаю, — сказала я и подумала: «Он прав. Мне тогда было бы очень неприятно. Толстый ботан — это так себе, но похотливый самец, готовый трахаться с кем попало — намного хуже». — Девушку Инну тоже придумал?
— Нет, она была, — робко улыбнулся Артур, словно боясь, что за такое проявление чувства я взбешусь. — Только не так романтично мы с ней общались. И девственником я не был тогда, конечно. Хотя ей сказал, что это так. Чтобы соблазнить.
— Вот же ты хитрая сволочь, Уваров, — сказала я.
Артур пожал плечами. Мол, что было, то быльём поросло.
— Про родителей-то зачем наврал?
— По той же причине. Ты бы не поверила, решила, что я стараюсь таким хитрым способом втереться к тебе в доверие. Представь: ты детдомовская, я же вырос фактически сам по себе. Отца нет, а мама вроде формально есть, но фактически… — сказал Артур.
«Снова прав», — подумалось мне.
— Знаешь, Уваров, я всё равно не считаю…
— Лика, я люблю тебя! — вдруг выпалил он.
Слова застряли у меня в глотке. Я даже кашлянула от неожиданности. Посмотрела на Артура, прищурившись. Очередной его фокус-покус?
— Что ты сказал?