Анатомия соблазна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

себя. Хотя он-то здесь при чем? И только одна Елизавета молча и беспристрастно смотрела на мои страдания. А, ну понятно. Она считает меня своей главной конкуренткой. Вот же дурочка провинциальная!

Вскоре приехала «Скорая», меня отвезли в травмпункт. Рентген показал, что я сильно растянула ногу в лодыжке. «Перелома нет, — сказал доктор, и я облегченно вздохнула. — Но пару недель вам придется походить в компрессионной повязке и с палочкой». Боже, какое унижение! Ковылять на виду Уварова! Представляю, как он теперь внутренне насмехается надо мной. И сколько станет иронизировать по поводу моего «полета»! Стало обидно, с трудом сдержала слезы.

Чертова командировка! Проклятый Захолустинск! Всё так хорошо шло! Но я постаралась взять себя в руки. «Ничего, — подумала по дороге домой. — Зато будет больше времени для обдумывания рекламной стратегии. А Уваров… да пошел он куда подальше! Я сама по себе». И даже гордо встряхнула головой. Подумаешь, растяжение! Мелочи жизни! Скоро стану заместителем Жирафа, вот о чем думать надо!

Глава 25

Когда меня после травмпункта привезли домой, Артур окружил вниманием и заботой. То подушку поправит под крепко перебинтованной ногой. То супчику нальет (заказанного в ресторане, поскольку я готовить пока не могу). То кофе притащит с конфетками. Об одном он не знает: чем больше за мной ухаживает, тем больше я хочу плеснуть ему в морду супом, добавить в это противное варево сверху кофе, а на сладкое запихнуть ему конфетки в задницу. По одной, благо из холодильника, не успеют растаять.

Потому что я, Анжелика Дмитриевна Разумовская, ненавижу оказываться в уязвленном состоянии! Ещё в детдоме запомнила раз и навсегда суровую истину жизни: хочешь выживать — будь сильной и независимой! Даже если тебе больно, трудно, тяжело, и ты выглядишь, как свадебная лошадь — голова в цветочках, жопа в мыле — иди вперед без остановок! Иначе обойдут другие. Станут унижать, ноги об тебя вытирать. Слабых и бессильных нигде не любят. Гуманизм? Те, кто в моём детдоме жил, а за другие не скажу, о нём не слышали!

Но как, мать твою, я могу теперь идти, если у меня нога, стоит на неё немного надавить, отдает дикой болью до самой промежности?! Болевой порог у меня низкий, многое могу стерпеть. Но это почему-то выше моих физических и моральных сил. Орать хочется! Я кусала себе ладонь до боли, ворочаясь ночью.

Утром понедельника Артур понял, что со мной происходит нечто странное. Видимо, по бешено сверкающим глазам догадался: лучше оставить меня в покое. Это и сделал, пожелав удачного дня и уехав в фирму «Успех». А может, Люсеньку поехал оприходовать. Или даже Лизу женщиной делать. Мне было глубоко наплевать.

Я, сняв бинт, принялась натирать ногу каким-то ужасно вонючим кремом, который мне всё тот же добренький Уваров по рекомендации врача притащил из аптеки. «Ничего, — думала я, стараясь дышать ртом, чтобы голова не кружилась от запаха, — завтра налопаюсь обезболивающих и пойду на работу».

И пошла. И как пошла! Красотка, блинский комбайн! С гордым видом сделала шаг с кровати и с таким грохотом шизданулась от пол, что слышал, наверное, весь подъезд! Падала, как в лучших традициях голливудских каскадеров: раскинув руки, распахнув рот и глазки, да приложилась ярко накрашенной мордой об журнальный столик, на котором миленький Артурчик Уваров мне завтрак разложил: яички сварил вкрутую, тосты поджарил, сока налил апельсинового. И вот я, как последняя дура, всё это проглотив с большим аппетитом (со вчерашнего утра ни маковой росинки во рту не было), накрасившись кое-как, решила выйти на работу.

Теперь что? Лика лежит в луже недопитого сока, посреди хлебных крошек и яичной скорлупы, и стонет и плачет от боли и злости одновременно, размазывая косметику по опухающей физиономии. Всё потому, что Уваров, сука, поставил столик слишком близко, и теперь из-за него у меня на лбу вырастает здоровенный синяк! Прямо чувствую, стоит лишь руку поднести и потрогать!

О, я запретила себе плакать. Заткнула жалость поглубже, стиснула зубы. Встала на колени, затем на одну ногу и попрыгала, гордая и независимая калека, умываться. После убралась в комнате, уселась обратно на кровать и стала работать над проектом. Нельзя допустить, чтобы Артур обошел меня и представил Жирафу разработки лучше моих лишь потому, что в льду катка обнаружилась ямка! «Она могилой моей карьеры не станет, не дождетесь!» — я упорно трудилась.

Придумала сценарии ещё для пары видеороликов, в том числе один о том, как девушка бежит на речку — кататься на коньках. И во время этого лёд раскалывается, она оказывается на льдине, которая уносит её прочь от берега. Но в глазах красотки нет страха. Она разгоняется, совершает прыжок и благополучно приземляется на прочной поверхности. Появляется слоган: «Tes Kott — движение в будущее».

Отправила Жирафу. Пусть Артур попробует меня обставить, вот хрен ему по всей морде! Потом решила передохнуть немного. У меня всегда так: сначала бурный ритм, бешеная генерация идей, потом наступает отупление. Ноль эмоций, ничего не хочу. Как разряженная батарейка. Могу только втыкать в соцсети или сёрфить по инету в поисках чего-нибудь забавного. Так мозги расслабляются.

И тут натыкаюсь на статью «Что надо знать о пирсинге члена, прежде чем решиться на процедуру?» Вспоминаю нечто блеснувшее на причинном месте у Артура. Становится интересно: у него правда там железка? Или все-таки… ну, пусть будет пирсинг! Читаю и узнаю, что мужчинам могут проколоть и вставить украшения в разные места: головку, крайнюю плоть (если не обрезан), ствол пениса или мошонку. Я не представляю, каково это. Видимо, больно.

Но важно другое — причина, по которой мужчины это делают. Как там написано? Есть мнение, что если снарядить член «шипами»-украшениями, секс обретёт новые краски. Больше стимуляции — ярче оргазмы. Стимулируется и сам пенис, и влагалище. «Ну да, а минет как делать? Всё время будешь бояться, что железка тебе даст по зубам», — думаю, представляя, как сосу Артуру. Но прогоняю эту мысль: «Обойдется! Он мне ещё за журнальный столик не ответил!»

Читаю дальше и обалдеваю. Вот напридумали всякой ерунды! Полтора десятка видов пирсинга! И названия-то какие всё заковыристые: принц Альберт, рог носорога, хафада, ампалланг, ападравиа, корона короля, френум и другие. Ничего себе фантазия! Видимо, каждый, кто себе делает такое, хочет казаться каким-то чрезмерно особенным, избранным, дворянином даже. Недаром «принц» и «король». «Херовые аристократы», — думаю о таких. Становится смешно.

Но все-таки мне кажется, что тут не только желание выпендриться. Похоже, делающие такие штуки — бисексуальны. Значит, если у Артура там действительно эта штучка, то он… двустволка?! И нашим, и вашим? Опять на ум приходит тот манерный тип, с которым Уваров общался в кафе и в щёчку целовался. Могли бы просто руки пожать, так нет же. Чмоки-чмоки. Тьфу, не понимаю я таких мужчин! Сама никогда девушками не интересовалась. Мне нравятся традиционные ценности: муж, семья, дети.

Если Артур действительно такой, то есть двуликий Анус, то… мне срочно надо знать наверняка! Но как? Найти в Захолустинске гея-проститутку и попросить, чтобы тот Уварова соблазнил? Не получится. В этом ледяном краю, кажется, тот тип из кафе — единственный манерный, а остальные по домам сидят и на каком-нибудь закрытом чате общаются.

Ладно, что-то я слишком увлеклась рассуждениями о членах. «Это потому что день у меня такой выдался куёвый», — думаю недовольно. Но настроение сразу поднимается, когда приходит ответ от Жирафа. Он пишет, что ему очень понравились мои сегодняшние идеи, будет их рекомендовать заказчику. «Это хорошо, но лучше бы ты вызвал нас домой», — шепчу немного грустно, и тут же мой посыл Вселенной возвращается ещё одним супер-известием.

«Я решил сократить вашу командировку, жду вас в офисе через четыре дня», — написал Жираф и присобачил смайлик. Прочитав это, я чуть на кровати не подпрыгнула, но вовремя сдержалась: нога-то, несмотря на обезболивающее, даёт о себе знать, хотя и меньше. Да и синяк на лбу. Я как глянула на него в зеркале в ванной, чуть не разревелась: такой огромный бланш размером с дно от чашки! Синий, налитый. «Но теперь это ладно, пока доедем обратно, пройдет. А там замажу тоналкой», — думаю, и становится спокойнее на душе.

Скоро, совсем скоро я забуду этот вшивый Захолустинск с его морозами и снегом. Фирму «Успех» с её Колобком, Люсенькой, Елизаветой и прочими. Всё забуду, как страшный сон! А вот Артур, он да, останется в памяти. Но и ему недолго! Когда вернемся, я уверена, что выиграю в конкурсе. Тогда Уварову придётся выбирать. Или становиться моим подчиненным, а на это унижение он не согласится, или увольняться.

«Так что всё, Артур. Не захотел ты со мной по-хорошему, будет тебе прости-прощай!» — думаю злорадно. И зря он старался, ухаживал за мной. Если бы не его дурацкая идея покататься на коньках, я бы теперь не лежала на кровати с перебинтованной ногой и синюшным лбом! Выгляжу, как заядлая алкоголичка! Даже без косметики, вообще кошмар! И он в таком виде на меня станет пялиться. Не годится.

Достаю сумочку, свой «боевой набор» и принимаюсь наносить макияж. Пусть Уваров не мнит о себе. Я хоть и подбитая птица, но летать ещё смогу, и повыше некоторых! А уж когда вернемся домой, так и вообще духом воспряну! С такими мыслями вновь возвращаюсь к работе. Разрабатываю дизайн-макет для билбордов, которые украсят сотни провинциальных городков и вознесут меня на пик славы.

Ладно, слава мне не нужна. Я хочу считаться в столице одним из лучших профессионалов рекламного бизнеса. Уровня Жирафа, не меньше. Вот тогда он крепко задумается о том, чтобы сделать меня партнером компании. А уж получив эту должность, я горы сверну, чтобы укрепиться на ней надолго.

Глава 26

К вечеру мой боевой настрой постепенно растворяется в песке повседневной рутины. Надо бы на ужин что-нибудь приготовить. Если Артур ещё раз что-то принесет из местного кафе или, не приведи Господи, столовой, я объявлю голодовку. Оно для фигуры полезно, конечно. Только ужас как есть хочется! Доковыляла кое-как до холодильника, открыла, а там мышь от тоски повесилась.

Вот так всегда с этими мужиками! Стоит женщине хотя бы на пару дней перестать заниматься хозяйством, — всё. Чистенькая, уютная квартира мгновенно превращается в суровую мужскую берлогу, где царят пыль, бардак и вонища. А главное — нормальной девушке есть нечего. Вон, вчера этот «хозяин» печенье купил. Овсяное с изюмом. Терпеть его не могу!

У нас в детдоме всякий, кто приходил на смотрины, то есть выбирать себе ребенка на усыновление, считал своим долгом притащить упаковку этого печенья. Всё просто: неподалеку от заведения стоял простенький магазинчик, в котором их и продавали. Там они были самой дешевой «приправой» к чаю. Шоколадные конфеты почему-то никто не приносил. Видимо, считали, незачем тратиться. Вдруг ничего не выйдет? Впрочем, хозяйка точки себе на печеньках бизнес сделала.

Мы же, всякий раз с отчаянной надеждой глядя на потенциальных родителей, постепенно начинали ненавидеть это печенье. Потому что хотели оказаться среди заботливых и любящих людей все, а доставалось такое счастье очень немногим. Остальные же потом, глотая слёзы, давились этими противными печеньками. Эх, Артур! Ладно, он не виноват. Хотя бы пельмени нашлись.