Ветер в его сердце: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лия отправила Алану сообщение об их прибытии, указав название мотеля и добавив, что Мариса уже легла и позвонит ему утром. Затем, достав из багажа ручку и перекидной блокнот, вышла из номера и устроилась за тронутым ржавчиной столиком. Наддверная лампа светила довольно ярко, и Лия решила набросать кое-какие заметки о поездке. Полчаса спустя она поймала себя на том, что, завороженная звуками пустыни, сидит и смотрит на звезды.

Здесь все было не как дома, абсолютно все. Неизвестные растения, незнакомые запахи. Даже ночное небо выглядело как-то иначе. Лия словно оказалась на другой планете — или в этакой бесплодной версии сказочной страны.

При этом, как ни странно, она не ощущала себя не в своей тарелке. Напротив, в этих краях она была желанной гостьей и чувствовала это на всем протяжении пути от самого Лас-Вегаса, глядя в окно и замечая в свете фар необычные формы рельефа и странные травы и кусты. И ей не терпелось дождаться восхода солнца, чтобы как следует осмотреть окрестности.

Их мотель располагался на юго-западной окраине Санто-дель-Вадо-Вьехо. Земли вокруг — неосвоенные или отведенные под ранчо — поросли кустарником, однако ощущение, что находишься в пустыне, все равно оставалось. Окруженная заповедником резервация кикими находилась дальше на западе, в горах Йерро-Мадерас. Чтобы посмотреть на них, Лия обошла мотель кругом, но в темноте ничего, кроме смутных очертаний каких-то хребтов, ей различить не удалось. Посему пока оставалось довольствоваться высоченной карнегией, росшей неподалеку от входа в номер, и несколькими потрепанными опунциями у торца здания.

Лия начинала понимать, почему Джексон Коул — если он и вправду жив, конечно, — решил скрыться в этой глуши. Даже сейчас здесь ощущалось нечто первобытное, но не пугающее, а вселяющее радость. Она внезапно пожалела, что скоро, буквально через пару дней, придется уезжать. Сейчас ее охватила жажда исследований.

Интересно, сможет она на полученный от Алана задаток позволить себе поработать над книгой здесь? Кстати, не пора ли начать…

Лия придвинула блокнот и вновь вооружилась ручкой. Однако вместо впечатлений о поездке и окрестностях или рассказа об электронном письме, из-за которого и заварилась вся каша, она неожиданно для себя вывела имя: Эйми Ли.

Пожалуй, неудивительно — учитывая причины, побудившие Лию забраться так далеко от дома, — что из глубин ее памяти всплыл образ любимой подруги детства. Правда, в связи с этим возникал вопрос целесообразности написания книги, которую заказал ей Алан.

«Лично я вижу здесь возможность привязать к повествованию все то, из-за чего изначально у тебя и возник интерес к “Дизел Рэтс”. И плюс как, занимаясь историей группы и биографиями музыкантов, изменилась ты сама. В дополнение ко всему написанному тобой о Коуле и его команде получится такое личное путешествие», — вспомнились ей его слова.

Но готова ли она пойти на это?

Всякий раз, отвечая на вопрос? сколько уже она зависает на «Дизел Рэтс», Лия неизменно отвечала, что любит их музыку сколько себя помнит. Пускай в ее детстве все эти песни считались отстоем для стариков — написали-то их лет пятнадцать, а то и двадцать назад? — в них она нашла то, чего не могла отыскать в музыке своей эпохи, то есть восьмидесятых годов.

Но положа руку на сердце, Лия должна была сознаться: это не совсем правда. Вернее, не ее правда. Это была правда Эйми. В те годы Лия терпела «Дизел Рэтс» единственно по той причине, что Эйми, просто обожавшая творчество именно этой группы, приходилась ей лучшей подругой.

И хотя сама Лия втайне предпочитала музыку своего времени — все эти синтезаторы и грохочущие барабаны, которые ныне она на дух не переносила, — значения это не имело, поскольку тогда страсть Эйми к «Дизел Рэтс» странным образом перебивала все остальное.

Спору нет, группа отличалась великолепным звучанием, классными бодрыми песнями и запоминающимися навечно хуками[7], но эти мелодии, эти ритмы принадлежали поколению родителей, как «Битлз» или Элвис Пресли! И тоскуя по музыке, которую она могла бы назвать своей, Лия с содроганием смотрела, как Эйми достает какой-нибудь альбом «Дизел Рэтс» или, еще хуже, один из их многочисленных мутных бутлегов с мерзким звуком и еще более отвратительной обложкой — коллажем из выцветших ксероксов, и слушала все это, имитируя радость и удовольствие.

Все изменилось после смерти Эйми.

Даже по прошествии стольких лет думать об этом спокойно Лия не могла.

Жили они с Эйми по соседству и практически все время проводили вместе — гуляли, болтали. Дружба их была примечательна полнейшим отсутствием какого-либо драматизма. Даже споры о «Дизел Рэтс» отличались беззлобностью, ибо большей частью между ними царило полнейшее согласие. Покорять мир они тоже собирались сообща — правда, как именно, представления не имели. Просто знали, что, когда придет пора, они будут вместе.

Но обернулось все иначе: Эйми не исполнилось и двадцати, когда она утонула в речке Кикаха за парком Университета Батлера, в одиночестве, где-то между полночью и восходом.

Полицейское расследование сочло ее смерть самоубийством.

Но верить в это Лия категорически отказывалась. Ей никогда и в голову не приходило употребить по отношению к лучшей подруге слово «подавленная». Однако потом обнаружился дневник, который родители подарили Эйми примерно за год до ее гибели.

И записи в нем оставляла определенно не та девушка, какую знала и любила Лия.

Почерк, упоминавшиеся люди — все это было ей знакомо. Она и сама принимала участие в большинстве описанных подругой событий, только узнать их в подаче той Эйми, что вела дневник, было практически невозможно. Взять хотя бы поэтическую битву в кафе «У Кэтрин», на которую они отправились небольшой компанией. Вечер начался весело — шуточки, дружеские подколы, — а потом один поэт буквально наповал сразил девушек глубиной строф и искренностью подачи. Они все тогда сомлели и вроде повлюблялись в него.

А в дневнике Эйми про битву и про стихи упомянула вскользь. Ее куда больше занимало, что думали о ней подруги, какое имел значение тот или иной брошенный на нее взгляд и не являлось ли некое безобидное замечание скрытым оскорблением. Все это излагалось на двух страницах!

В целом дневник содержал бесконечные вариации на данную тему. Какой бы доброжелательной ни представлялась обстановка, Эйми неизменно казалось, будто все ее осуждают и обращают внимание исключительно на ее недостатки. И она снова и снова задавалась вопросом: зачем я живу? Какой от меня толк?

Последняя запись в дневнике представляла собой две строки из песни «Дизел Рэтс» «Спаси меня»:

Потерять лучшую подругу было все равно что лишиться правой руки, а чтение дневника и вовсе погрузило Лию в глубочайшую депрессию. Потому что выходило так, словно Эйми, с которой она выросла, являлась лишь плодом ее воображения.

По иронии судьбы, вытащили Лию из депрессии всё те же «Дизел Рэтс». Она принялась слушать их записи, пытаясь понять, почему же их песни не спасли Эйми, но выяснила лишь, что они способны спасти ее.

Но почему тогда они не спасли Эйми?

Только этот вопрос Лия собиралась задать Джексону Коулу, если тот в самом деле окажется жив. Хотя и не думала, что у бывшего рокера найдется на него ответ.

Себе же Лия чаще всего задавала другой вопрос: почему она не разглядела всего ужаса происходящего? Какой же тогда она была подругой, коли не заметила страданий Эйми, не обратила внимания на ее неверие в собственные силы? Чувство собственной вины терзало Лию все эти годы.

[7] Часть песни или композиции, которая каким-либо образом выделяется и особенно нравится слушателю.