— Например? — интересуется моя подруга.
— Не имею ни малейшего представления! Смотри: я узнал, что некоторые мои друзья вовсе не люди, а мне это и в голову не приходило. И я понятия не имел, что вот уже сорок лет живу в волшебной стране. Да еще этот магический путь из трейлера, который, оказывается, мало кто видит, в резервацию.
— Ну, в том, что ты проводишь столько времени в ином мире, есть свои преимущества. Ты не болеешь и проживешь гораздо дольше обычного.
Прежде я об этом не задумывался, однако и в самом деле за все время, пока тут живу, даже насморка не подхватил. Для меня объяснение сводилось просто к целебному воздуху пустыни.
— Отлично! — говорю я. — У меня жизнь и без того пошла наперекосяк, а теперь ты сообщаешь, что меня впереди ждут еще долгие годы.
Калико резко останавливается, я тоже. Она хмурится:
— Ах вот как? А я-то думала, тебе нравится здесь жить. С чего ты решил, будто жизнь у тебя пошла наперекосяк? Вот спасибочки!
Я качаю головой.
— Да нет же, ты не поняла. Мне нравится жить в пустыне, бродить по горам и проводить время с тобой. Но быть собой — извините, не особо. Я и оказался здесь только потому, что когда-то изрядно напортачил. И мне кажется, чем меньше меня будет в любом из миров, тем меньше народу пострадает.
— Опоссум умер вовсе не из-за тебя.
— Все произошло до того, как Опоссум спас мою жалкую задницу.
— Что ты имеешь в виду?
Я пытаюсь отмахнуться.
— Да ничего. Это случилось давным-давно…
Продолжать мне не хочется, но Калико молчит. Стоит и смотрит на меня. Над нами медленно вращаются звезды, ночь опускается на предгорья.
— Значит, — произносит наконец моя подруга, — ты живешь здесь как бы в наказание?
— Наверное, поначалу так и было, но мне удалось избавиться от этой дурацкой идеи. Теперь я живу здесь потому, что могу держаться подальше от себя самого и наслаждаться миром, никак на него не влияя. Мне не по силам исправить то, что случилось, но сейчас я, по крайней мере, могу поделиться с людьми радостью и теплом, и, надеюсь, после встречи со мной им становится лучше, а не хуже.
— Значит, ты все-таки считаешь, будто искупаешь свои грехи. Ну ты и придурок.
— Эй, ты даже не знаешь, почему…
— Я знаю, что ты придурок, а больше мне и знать не нужно. Ты тот, кем являешься сейчас, а не кем был — или считаешь, что был, — раньше. Да, ты держишься особняком, но спроси кого угодно в резервации — все тебя любят, Стив. Тебя, какой ты здесь и сейчас. Им плевать на твое прошлое, как и мне.
— Ты слишком упрощаешь.
— Да потому что все просто!
— Только не в моей голове. Из-за меня пострадали люди. Некоторые умерли.
— А у меня не хватит пальцев, чтобы сосчитать тех, кому ты помог за все эти годы!
— Да только мне не кажется, что этого достаточно.
— Открою тебе один маленький секрет. Этого никогда не достаточно. Что бы мы ни делали, этого всегда недостаточно. Потому изо дня в день мы делаем лишь то, что в наших силах. И большего от нас и требовать не стоит, как считаешь?
— Пожалуй.
— Ну так зачем требовать большего от себя?
С этими словами Калико поворачивается, делает шаг, и вот мы уже вместе идем к дому Эгги.
Обожаю ночь в пустыне. Такой кругом покой и тишина, хотя и разных звуков немало. Только они не громкие. Всякая тварь занимается своими делами — мы, например, шагаем себе по тропе и никого не трогаем.