— Да. И благодаря тебе я только что выиграл пять баксов.
— Что-что? Это был какой-то идиотский прикол?
— Нет, Морагу сказал, что ты ухватишься за возможность выбраться отсюда.
— А ты так не думал?
Парень кивнул.
— Мы со Стивом сказали, что ты откажешься, — он улыбнулся. — Морагу просадил десятку.
Сэди внимательно посмотрела на него:
— И Стив так думал? После всего, что я устроила?
Мэнни снова кивнул:
— Он видит в людях их лучшие стороны.
— Вот черт. Паршиво, что я так поступила с ним.
Парень пожал плечами.
Какое-то время оба молчали. Сэди очень хотелось, чтобы Мэнни посидел у нее еще немного — пока не пройдет внезапно навалившееся острое чувство одиночества.
— Так всего пять баксов? — произнесла она наконец. — Не очень-то высокая ставка.
— Это все, что у меня есть в кармане. — Парень помолчал, затем снова затянул: — Назови мне имена девушек, что побили тебя.
Но Сэди на уловку не поддалась:
— Передай Стиву мои извинения.
Мэнни немного подождал, не передумает ли она. Наконец поднялся:
— Передам.
И исчез.
Сэди наконец-то справила нужду и завалилась на койку, положив руку на глаза, чтобы защитить их от яркого света.
«Чертовщина какая-то», — подумала она. На душе неожиданно было легко: в кои-то веки она поступила правильно. Своего рода достижение.
Может, Эгги все-таки права. Может, с хорошими поступками действительно делаешься лучше.
Постепенно проваливаясь в сон, Сэди гадала, кто же воспользуется помощью, которую она отвергла.
3. Руби
Подобно большинству майнаво, Руби ощущала себя равным образом комфортно как в зверином обличье, так и в человеческой коже. Но, в отличие от большинства кузенов, часто меняющих один облик на другой, майнаво-псы предпочитают подолгу оставаться четвероногими. Руби не являлась исключением и потому на протяжении нескольких недель после сделки с ведьмой превосходно чувствовала себя в собачьей шкуре.
Она выполняла все приказы Абуэлы, кроме превращения в человека.
Бунт ничтожный, но больше ничего поделать она не могла, так что приходилось довольствоваться хоть этим.
По правде говоря, Руби не ожидала, что останется в живых. Ей представлялось, что ведьма прикончит ее и заберет душу, едва Мэнни и Сандэ выведут девчонку за порог. Однако Абуэле, судя по всему, для усиления ее магической силы смерть майнаво не требовалась.
— Не волнуйся, — сказала она, когда дверь за корба и Сэди закрылась. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Моя брухерия[48] совсем не такая, что у ведьм кикими. Я одновременно и курандера[49], и бруха.
[48] Brujeria (исп.) — колдовство, волшебство и т. п.
[49] Curandera (исп.) — знахарка.