Тело художницы снова начало медленно вращаться в метре над койкой.
— Она права, — заявил Мадера. — Хватит болтовни. Я последую за Лией, а ты, Морагу, делай все возможное для Эгги.
Шаман поморщился и вновь схватил Диего за руку, когда тот поднялся и потянулся к художнице.
— Ты ведь не знаешь, куда ее затянуло. А если вы оба никогда не выберетесь?
Мадера вырвался:
— Прежде всего, это я виноват. Я дал Эгги дурной совет. Поэтому и исправлять должен я.
Он снова потянулся, и на этот раз шаман останавливать его не стал. Мариса затаила дыхание, однако когда Диего прикоснулся к телу художницы, ничего не произошло. Он схватил Эгги за руку, но и это лишь остановило вращение тела.
У Марисы так и упало сердце.
— Что же теперь делать? — чуть не заплакала она.
Диего убрал руку, и парящее тело возобновило вращение.
— Теперь только ждать, — произнес он. — Отныне все в руках громов.
— Кого-кого? — переспросила женщина.
— В руках великих духов.
Мариса тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Вороны по-прежнему сидели рядком на карнизе и кружили в небе — похоже, их стало гораздо больше. Женщина медленно съехала спиной по стене и села прямо на пол. Поездка обернулась сущим кошмаром. Не надо было Алану подбивать Лию ехать сюда. Вот как теперь Мариса будет объясняться с ним и с их общими друзьями? «Ах, Лия просто исчезла… Нет-нет, не уехала, не ушла! Пропала в самом прямом смысле слова! И с тех пор я ее больше не видела», — она покачала головой. Ну нельзя же торчать тут и ждать, когда какие-то там духи соизволят их заметить! Неужели Морагу и Диего с их непонятной магией, с их невероятной способностью путешествовать между непостижимыми мирами не в состоянии сделать хоть что-нибудь?
— А если ничего не произойдет? — спросила Мариса.
Несколько долгих секунд ей казалось, что ответа она не услышит. Но затем Диего пристально посмотрел на нее и произнес:
— Что-нибудь всегда происходит.
8. Стив
Чертовщина какая-то. Женщина висит в пространстве лицом вверх, руки покоятся на груди. Она будто лежит в невидимом плавающем гробу. А когда мне удается разглядеть ее лицо, я едва не прыгаю со скалы.
Ситала хватает меня за руку.
— Ты не умеешь летать, — предупреждает она.
— Но это мой друг, Эгги Белая Лошадь.
— Знаю.
— Ты же говорила, мы в моем сознании. А в своем сознании летать я умею.
— Мы не просто в твоем сознании, — качает головой Ситала. — Мы в той части иного мира, что отображает твое сознание. Законы физики здесь по-прежнему действуют.
— Ах вот как? Как же тогда она летает? — указываю я на Эгги.
И это даже не затрагивая вопроса, какого черта она здесь вообще делает, в то время как должна находиться в больнице. Я всматриваюсь повнимательнее. Под сложенными руками блузка Эгги пропитана кровью. У меня вновь начинает раскалываться голова.
— Ну? — нетерпеливо спрашиваю я.
Так и не дождавшись ответа, я отрываю взгляд от художницы и смотрю на Ситалу. Оказывается, воронова женщина уставилась куда-то вверх. Недоумевая, я пытаюсь понять, что же она такое увидела, а затем различаю какую-то крапинку в небе. «Птица, наверно», — думаю я, но внезапно понимаю, что это еще одно тело, стремительно падающее прямо на нас.
Первая моя мысль — откуда же оно, черт побери, свалилось? Вторая — когда этот человек грохнется на камни, он как пить дать превратится в кровавую кашу. Ему, кем бы он ни был, ни за что не выжить. Хотя, может, бедняга уже скончался в полете…