Приблизившись к вершине утеса, он заметил на небе забавную штуку: по нему словно бежали параллельные друг другу тонкие линии. И лишь на последнем метре подъема до него дошло, что же это такое на самом деле. Наверху было вовсе не небо — точнее, не настоящее небо. А нарисованное на досках. От абсурдности открытия голова у Томаса так и пошла кругом.
Он перевалился через край обрыва, с наслаждением растянулся на спине и проговорил:
— Ах, слава тебе господи.
— Чего разлегся? — рявкнула Консуэла. — Они вот-вот доберутся до нас, а тут ни одного камня, который можно сбросить на них.
На ее плечах внезапно объявилась Ситала и закачалась всем корпусом вверх-вниз, словно бы делая приседания. Томас ухмыльнулся и помахал ей рукой, а затем указал вверх.
— Видите?
— Не слепая, — буркнула женщина. — Давай-ка помоги мне. Доски на вид старые, если повезет, отдавим несколько и выберемся отсюда.
Парень затряс головой.
— И не подумаю. Все это сон. Я только сейчас догадался. Сегодня весь день творились всякие чудеса, но это уже слишком. Нарисованное на досках небо, которому конца-края не видно? Пусть эти утилизаторы нас догонят. Хочу наконец-то проснуться. В любом случае во всем этом нет никакого смысла.
Консуэла склонилась к Томасу, схватила за рубашку и притянула к себе, пристально глядя в глаза. Парень успел заметить, что вороновы глаза Ситалы сверлят его с той же настойчивостью.
— Мы не можем спасти тебя от них! — заорала женщина. — Это страна грез, в которой обычно бывает только твой дух, в то время как тело остается в постели. Но сейчас ты здесь во плоти! Если утилизаторы схватят тебя, они высосут из тебя жизнь, как из всего остального, что оказывается на здешних дорогах. Они этим кормятся!
— Но это же бред!
Консуэла внезапно отпустила Томаса, и тот грохнулся на скалу. Она отступила и мрачно воззрилась на него, замерев на фоне этих непостижимых досок с нарисованным небом. Ситала тоже принялась разглядывать Томаса с непроницаемым видом.
— Или оставайся и умри, — изрекла Консуэла, — или прими то, во что не можешь поверить, и живи себе дальше. У тебя есть выбор, но учти: лазейка с каждой секундой становится все уже.
Томас подумал о сестрах и брате. О матери и Тетушке. Если его не станет, кто о них позаботится? Племя, конечно, поможет. Но ответственность за семью лежит исключительно на нем. Заботиться о них — его долг.
Да и потом, он сутки кряду взаимодействует с невозможным. Стоит ли останавливаться сейчас?
— Ладно, — отозвался парень.
Вдруг Консуэла шагнула к нему и взмахнула ногой. Томас увернулся от удара, однако тот предназначался вовсе не ему. Он услышал, как кто-то сдавленно крякнул и судорожно зацарапал ногтями по камню. А потом снизу донесся глухой звук падения.
— Выгадаем немного времени, — прокомментировала женщина.
— Вы убили его?
— Да где там. Шмякнулся на карниз, — она сцепила руки. — Давай я тебя подтолкну. Попробуй дотянуться до досок.
Дотянуться до досок.
Сущее безумие.
Но все равно Томас, поднявшись, встал на предложенную опору, и Консуэла одним движением подняла его над головой, полностью выпрямив руки. Она оказалась гораздо сильней, нежели можно было даже предположить. Удостоверившись в надежности своего положения, парень ударил основанием ладони по ближайшей доске. Взметнув облачко пыли, она отскочила вверх, и вниз посыпалась земля вперемешку с кусочками трухлявого дерева. А в следующий миг Томаса ослепил яркий свет, лившийся с еще одного неба за деревянным пологом.
Да как же это?
«Действуй, а не думай!» — велел он себе.
Парень ухватился за доску рядом с проделанной прямоугольной брешью и ударом кулака расширил проход. На него пролился дождь из земли и сора, а свет стал ярче.
— Пошевеливайся! — поторопила Томаса Консуэла.
Держась за доску, парень чуть подался в сторону — майнаво внизу, казалось, все было нипочем, — выбил следующую доску, затем четвертую, пятую. Теперь, если развернуться боком, места должно было хватить. Он ухватился второй рукой, подтянулся и выбрался наружу.
Даже не удосужившись оглядеться, Томас распластался на досках и опустил руку вниз.