– Капитан, в чем дело? Почему вы молчите? – Елена не собиралась сдаваться.
– Господин Холмс ведет расследование. Я попросил его разобраться, что здесь происходит. Не успели отплыть, как уже пиджаки за бортом, сердечные приступы! Да и круизные директора слишком уж молодые! – Капитан повысил голос. – Я сразу удивился, когда перед отплытием мне вдруг сообщили, что прежний директор заболел и пришлось экстренно искать кого-то ему на замену. И какое удачное совпадение! Немедленно нашлась подходящая кандидатура! И как только вы появились, начался бардак. Не потерплю я этого. Так что сидите, слушайте, что говорит господин Холмс, и отвечайте на вопросы.
Холмс вздохнул.
– На самом деле это очень давняя история, а с ними всегда так. Одна неучтенная деталь может провалить все дело. Если бы Широков не упомянул, что ваш голос ему знаком, вы вполне могли остаться вне подозрений.
Ольга сверкнула глазами на Холмса, а тот продолжал:
– Да, пластическая хирургия шагнула далеко вперед. Можно полностью изменить внешность. Но с голосом сложнее. Или вы просто об этом не подумали?
– Не подумала, – спокойно ответила Ольга.
– Мама, замолчи, – зашипела Елена. – У него нет никаких доказательств.
– Мама?! – В один голос воскликнули Ватсон и капитан.
– Ну, разумеется, – кивнул Холмс. – А из доказательств у меня разве что вот это.
Он выудил из кармана маленький сверток. Аккуратно развернул. На фактурной поверхности кружевного обрывка блеснула тонюсенькая золотая змейка – браслет с подвеской в виде половинки круга.
Елена схватилась за запястье.
– Кажется, это ваш?
– Где вы его взяли?
– Нашел рядом с Широковым, точнее… – Договорить Холмсу Елена не дала.
– Все верно, – торопливо перебила она его. – Должно быть, я потеряла браслет в коридоре еще днем, когда провожала Евгения Викторовича до каюты.
– Вы потеряли его в руке у Широкова, именно там я его и нашел. По-видимому, он потерял равновесие, а падая, попытался схватить вас за руку. Вы руку выдернули, браслет порвался и остался у него, как и этот обрывок ткани.
– Подождите, – вступил в разговор Ватсон. – У Широкова ведь случился сердечный приступ.
– Абсолютно верно, – подтвердил Холмс. – Скажите, Ватсон, а вы бы разве не испугались, если бы увидели призрака из прошлого?
Холмс вскочил и стал расхаживать по комнате.
– Елена сколько вам лет?
– Двадцать пять, – процедила девушка.
– Итак, двадцать пять лет назад вы, – Холмс повернулся к Ольге, – молодая, беззаботная наслаждаетесь жизнью на полную катушку. У вас много поклонников. Но серьезных претендента на ваше сердце два. Друг детства Широков и некий Филимонов, подающий надежды художник. Оба делают вам предложение. Вы выбираете Филимонова. Широков сходит с ума от ревности, угрожает. А в день свадьбы по дороге в ЗАГС вы с будущим мужем попадаете в аварию. Филимонов погибает. Осколки лобового стекла уродуют вам лицо…
– Да, это было ужасно, – неожиданно подтвердила Ольга. – Худший день в моей жизни. Я в залитом кровью свадебном платье, словно в банальной мелодраме. За какой-то миг от прежней жизни ничего не осталось. И мне тоже хотелось исчезнуть. Но врач сказал, что я уже не одна. – Женщина перевела взгляд на дочь. – Пришлось жить дальше. Пластика полностью изменила мое лицо. Жаль, память таким операциям не подвергают.
– И тогда вы решили мстить, – подсказал Холмс.
– Нет, тогда я была слишком занята, пыталась склеить свою разбитую судьбу. А потом… Потом просто не смогла отказать дочери.
– То есть месть спустя столько лет была вашей идеей? – обратился Ватсон к Елене.
– Моей! – с вызовом сказала девушка. – Жарко, – пожаловалась она и стащила с головы парик. Водопад медных локонов обрадованно заструился по плечам. – Надоел весь этот цирк, – добавила Елена, избавляясь от уродливых очков.
– Вылитая я в молодости, – вздохнула Ольга.
– Этим вы и решили воспользоваться? – Холмс слегка прищурился, глядя на Елену.