Голос Вселенной 1993 № 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Св. Григорий Турский в своей книге о чудесах рассказывает такой случай. Один бедняк вздумал быстро обогатиться торговлею. Он придумал продавать вино прохожим. Но при этом по мере того, как вино убывало у него из посудины, он доливал его водою. Таким мошенническим способом он действительно в скором времени скопил себе деньжонки. Он положил эти деньги в кожаный кошелек и отправился купить новый запас вина, чтобы продолжать свой прибыльную торговлю. Он дошел до какой-то реки. Тут он вздумал что-то купить, вынул свой кошель и только что его развязал и вынул из него монету, как вдруг откуда ни возьмись налетела громадная птица, выхватила у него из рук кошелек и бросила его в реку. В руке у бедняка осталась лишь та монета, которую он вынул из кошеля. И эта монета представляла собой в точности тот первоначальный капитал, с которым он начал свой торговлю. Он одумался, счел этот случай за предуведомление свыше и перестал мошенничать.

В 1606 году чрез одну деревню в Франш-Контэ проходил какой-то незнакомец, весьма благообразно одетый. Повстречав местного жителя, крестьянина, который вел лошадь, незнакомец стал просить его, чтобы он ему продал эту лошадь. Крестьянин согласился, и они поладили на восемнадцати дукатах. Но у незнакомца было с собой только всего двенадцать дукатов, и потому в залог недостающей суммы он оставил свой золотую цепь, обещая выкупить ее на обратном пути. На другой день продавец лошади, завернувший цепь и деньги в бумагу, цепи в этой бумаге уже не нашел, а вместо золотых дукатов в бумаге лежали свинцовые бляшки.

В книге Кальмэ рассказывается такой случай. Юноша из хорошей фамилии был определен родителями сначала в военную службу, потом, так как он нехорошо вел себя, взят был родителями домой, чтобы отдать его в школу. Но мальчик уже разленился и распустился, учиться ему вовсе не было желательно, и он бежал из родительского дома с намерением вновь поступить в военную службу. По дороге он встретился с каким-то человеком, очень богато одетым, но обладавшим чрезвычайно зловещею внешностью, черным и безобразным. Незнакомец спросил, куда он идет и почему он так печален, прибавив к этому, что он может его превосходно устроить, если он согласится служить ему. Юноша в первую минуту подумал, что незнакомец хочет нанять его для своих услуг, и попросил у него времени на размышление. Однако пышные обещания незнакомца показались юноше подозрительными. Он всмотрелся повнимательнее в своего спутника и заметил, что у него левая нога раздвоена. Юноша ужаснулся, перекрестился и сотворил молитву, и незнакомец тотчас исчез. Но через три дня тот же незнакомец, в том же самом образе вновь появился перед юношей и спросил, обдумал ли он его предложение и согласен ли служить у него. Юноша отвечал отказом. Незнакомец спросил его, куда он идет, юноша назвал то место, куда шел. Тогда незнакомец бросил перед ним на дорогу увесистый кошель, который стукнулся о землю с весьма аппетитным звоном. В этом кошеле было множество золотых монет, которые горели и сверкали, как будто сейчас были отчеканены. Разговорчивый незнакомец стал давать юноше много разных злых советов, а главное, настойчиво убеждал его отказаться от употребления святой воды и причастных облаток. Юноша, ужаснувшийся этих предложений, перекрестился, и в то же время его с такой силой ударило о землю, что он целый час лежал без памяти. Золото же, которое ему вручил злой дух, оказалось простой медью.

Дьявол, неистощимый в своих ухищрениях, много раз сбивал с толку своих жертв тем, что вначале, когда только приступался к ним, побуждал их совершать разные подвиги благочестия и этим путем мало-помалу старался подчинить их своей воле. Так, Боден рассказывает историю какой-то девицы, которая была одержима дьяволом и над которой уже хлопотали опытные монахи-заклинатели. Однажды на вопрос заклинателя, что делать девице, чтобы избавиться от злого духа, этот последний ее устами отвечал, что она должна сходить на богомолье в один отдаленнейший монастырь, причем через каждые три шага она должна останавливаться и класть поклоны. А придя в тот монастырь, она должна была отслужить молебен св. Анне: после того она будет освобождена от нечистого духа. И в самом деле, когда девица все это исполнила, злой дух вышел из нее в виде белого призрака, который видела она сама и патер, служивший для нее обедню.

Но подобные случаи не всегда кончались так благополучно, потому что дьявол пользовался внушениями благочестивых подвигов вовсе не против себя, а, наоборот, в свой пользу. Как пример подобного рода ухищрений и коварств лукавого Боден приводит случай с одной девицею, памятный всем жителям Парижа, потому что он произошел в этом городе. Боден указывает с точностью адрес этой девицы, улицу и дом. История эта случилась в семье одного парижского басонщика. Он взял к себе на воспитание свой племянницу-сиротку. Однажды, когда эта девочка молилась на могиле своего отца, перед ней внезапно предстал сам сатана в образе громадного черного человека. Он взял девочку за руку и сказал ей: «Не бойся ничего, дружок мой. Твоему отцу и твоей матери на том свете хорошо. Надо только отслужить по ним несколько обеден и сходить на богомолье (в такой-то монастырь), и тогда твои родители пойдут прямо в рай». Девочка полюбопытствовала спросить у этого ревнителя о спасении душ, кто он таков. Он так прямо и отвечал, что он не кто иной, как сам сатана, но тут же успокоил ее, чтобы она ничему не удивлялась и ничего не боялась, а делала бы то, что он ей говорит.

Девочка послушалась его: отслужила обедни, сходила на богомолье. Тогда он снова явился к ней и сказал ей, что надо еще совершить богомолье в другой, отдаленной от Парижа, монастырь. Но на этот раз девочка отказалась, говоря, что она одна не может идти в такой дальний путь. С этих пор нечистый уже не отставал от нее. Он внушал ей самые гнусные и мрачные мысли, искушал ее то броситься в воду, то удавиться, и с этой целью даже надевал ей веревку на шею. Дядя, которому девочка рассказала обо всех этих проделках, всеми мерами оберегал девочку от козней лукавого, и за это в один прекрасный день был так им избит, что несколько дней пролежал почти при смерти. Случалось, что сатана жестоко бивал и девочку, когда она оказывала сопротивление. В числе лиц, к которым дядя обращался за помощью, был, между прочим, секретарь одного епископа, который, разузнав дело, преподал девочке весьма мудрый совет. Он убедил ее никогда ни на какие слова и разговоры лукавого ничего не отвечать и никаких его советов не исполнять, даже в том случае, если он будет предписывать какие-нибудь подвиги благочестия. Девочка так и поступила. Сатана же, видя, что он ничего ровно от нее не может добиться, со злобой ударил ее оземь и страшно изувечил, но зато с этой поры оставил ее в покое и больше уже к ней не являлся.

Испанские завоеватели Америки и первые путешественники по этой стране были страшно поражены свирепствовавшими там ураганами, которые и местными туземцами приписывались особому богу бурь. Испанцы истолковывали ураганы как дьявольские игрища. Овиедо, однажды поднявшись на какую-то гору в Центральной Америке, увидел, что весь лес, покрывавший эту гору, повален и нагроможден в невообразимом хаосе. Лес, разумеется, был повален ураганом, но Овиедо так ужаснулся этому опустошению, что не задумался приписать его дьяволу.

Черту не раз приписывались опустошительные пожары, причем, конечно, его самого видело пред пожаром множество народа и слышало его угрозы. Таким путем, по преданию, погиб в 1533 году город Шильтах в Германии. Дело происходило в четверг на Страстной неделе. Началось с того, что дьявол забрался на крышу одного дома и начал неистово свистать. Забрались люди на крышу, чтобы снять оттуда свистуна, но никого там не нашли, а когда спустились, свист начался снова, и эта проделка повторилась несколько раз. Люди постигли, наконец, что тут шутит дьявол, собрались около дома целой толпой и наскоро позвали двух патеров. Духовенство начало читать заклинания. На вопрос, кто он и зачем пожаловал, дьявол немедленно и охотно ответил, что пришел затем, чтобы спалить весь город. Когда же патеры начали ему грозить и заклинать его, он крикнул:

– Очень я вас боюсь! Разве я не знаю, что оба воры, а один еще сверх того распутник!

Вслед за тем рядом с ним на крыше появилась одна женщина, с которою, как потом разведали, дьявол состоял в сожительстве четырнадцать лет, хотя злодейка все это время аккуратно каждый год ходила на исповедь и причащалась. Он вручил ей горшок с огнем и приказал повсюду раскидывать этот огонь. Женщина плеснула из горшка огнем во все стороны, и в ту же минуту весь город был объят пламенем и сгорел дотла. Этот пожар Шильтаха (или Сильтаха) описывается у многих авторов XVI и XVII столетий. Один из них говорил, что огонь падал в виде огненных ядер или бомб, и притом сразу на весь город. Иные жители бежали на помощь соседям, видя, как их дом загорался, но в ту же минуту загорались их собственные дома, и люди вследствие этого метались по городу, как безумные. Автор этого описания слышал свидетельство очевидца пожара, патера. Тот уверял, что дьявол явился пред самым пожаром и обнаружил свое присутствие громким свистом и голосами разных птиц и зверей. Дьявол швырнул в этого патера обручем от бочки, и обруч попал ему на голову и сел на ней наподобие венка. Потом он громко спросил у собравшейся публики: слыхали ли вы, дескать, как каркает ворон? – и немедленно начал сам каркать, но столь ужасно, что все присутствовавшие дрожали от страха. Тут же мимоходом лукавый многим из присутствовавших напомнил о разных их секретных грешках, повергая их этими разоблачениями в неимоверное смущение.

В 894 году дьявол едва не спалил город Реймс – место коронования французских королей, да и спалил бы, если бы город не имел тогда мощного защитника в лице благочестивого архиепископа св. Реми. Вот как рассказывает об этом происшествии реймский летописец.

Архиепископ молился в одной из городских церквей, благодаря Всевышнего за то, что ему была ниспослана удача – спасти несколько душ от козней дьявола, как вдруг ему прибежали сказать, что весь город объят огнем. Опытный ратоборец с лукавым тотчас распознал, чьи это штуки; распалясь благочестивым гневом, пастырь топнул ногой и воскликнул:

– Узнаю тебя, сатана! Значит, мне все еще не удалось покончить с твоею злобою.

В одной из реймских церквей показывают плиту пола, по которой тогда топнул св. Реми; на ней остался отпечаток его стопы.

Взяв в руки свой пастырский жезл, святитель вышел на улицу. Прямо перед ним огонь пожирал целую груду деревянных домиков с соломенной кровлею – тогдашних обычных жилых построек. Св. Реми смело пошел на огонь, осеняя себя крестным знамением, и огонь тотчас начал перед ним отступать. Так шел он вперед, творя крестное знамение, и огонь отходил все дальше и дальше, словно задуваемый невидимой силою, исходившею от святого человека. Иной раз казалось, что огонь вступает в борьбу со святителем, окружает со всех сторон, как бы стремясь пожрать его; но св. Реми своим страшным крестом побеждал силу дьявола. Наконец, отступив, так сказать, по всей линии боя, вынужденный покинуть все постройки, которые им были захвачены, огонь, как побежденный зверь, издох у ног архиепископа; по воле святителя он отступил за город и спустился в ров, который окружал город. Там святитель отпер дверь, ведшую в подземелье, низверг туда огонь, подобно тому, как низвергают в бездну злодея, повелел замуровать дверь и под угрозой гибели тела и души воспретил кому бы то ни было и когда бы то ни было открывать эту дверь. Случилось однажды, что какой-то любопытный, а быть может и неверующий, человек открыл эту дверь; но из подземелья на него хлынул поток пламени, которое пожгло его без остатка, а потом само ушло и скрылось в подземелье, где воля и заклятье святителя держат его и будут держать до скончания века.

Эта легенда очень известна во Франции. О ней упоминает Гизо, сравнивая эту эпическую борьбу пастыря с адским огнем с классической легендой о борьбе Ахилла против Скамандра.

Дьявола всегда считали охотником выкидывать разные мелкие штуки, «холопские», как выражается один из благочестивых писателей XVII века – Гейстербах. Этот писатель рассказывает, между прочим, о жизни одного весьма благочестивого священника. Дьявол чрезвычайно долго изощрялся над ним, давши себе слово вывести его из терпения всякими злобными и досаждающими проделками. Так, например, когда почтенный патер читал свой требник, дьявол потихоньку подкрадывался к нему и клал лапу на то место книги, которое тот читал, чтобы помешать ему читать. Иногда он внезапно захлопывал книгу или перевертывал страницы. По ночам, когда благочестивый патер читал при свечке, дьявол задувал свечку. Всеми этими проделками дьявол имел в виду вывести из терпения святого человека, заставить его рассердиться, выговорить какое-нибудь бранное слово. Это был бы хоть и маленький, а все же грех. Но лукавый напрасно старался. Патер переносил его штуки с таким безграничным терпением, что нечистый, видя, что от него ничего не добиться, должен был от него отстать.

О том, как черти сбивают путников, заставляют их плутать, заводят в незнакомые места, в болота и т. д., об этом существует бесчисленное множество сказаний как среди народа, так и у старых писателей, между прочим и у отцов церкви. Об этих проделках дьявола упоминает, например, св. Кассиан. Гильом Парижский упоминает о каком-то фокуснике или комедианте, к которому пристроился дьявол и постоянно досаждал ему своими штуками самого озорного свойства. Так, например, по утрам он будил его, стаскивал с него одеяло, а если тот не вставал, то и самого его стаскивал за ноги на пол и т. д. Такие черти-баловники были известны даже в глубокой древности. У римлян чертей в нашем смысле слова не полагалось, но зато у них было бесчисленное множество всяких гениев – домашних, лесных, водяных и т. д. Эти невидимые существа, населявшие весь мир, тоже не прочь были пошалить со смертными на манер наших шкодливых чертей. Так, например, Плиний рассказывает, что в одном доме в Риме домашние духи (лары и пенаты) по ночам забавлялись тем, что стригли людей. Их видели в то время, как они, одетые во все белое, входили в комнаты спящих людей, садились к ним на ложе, обрезали у них волосы и раскидывали эти волосы по полу.

Однако те же черти весьма нередко принимали на себя и более почтенную задачу – жестоко карали злых людей и грешников за разные их злодеяния. У Гулара сообщается, например, такое происшествие. В первой половине XVI столетия в одной местности в Германии жил-был помещик, отличавшийся чрезвычайно свирепым и прижимистым нравом, настоящий тиран принадлежавших ему крестьян. И вот однажды этот помещик приказал одному своему мужику отправиться в лес, срубить там огромный дуб и доставить его к нему на дом, пригрозив, конечно, что если он этого не сделает, то ему придется худо. Бедный мужик понял, что жестокий барин нарочно придумал для него работу выше сил человеческих, чтобы только придраться и подвергнуть его истязанию. Он, однако, побрел в лес, присел там на пень и залился слезами. Вдруг перед ним появился какой-то человек и спросил его, о чем он так грустит. И когда мужичок рассказал ему свое горе, незнакомец его успокоил, сказал, что все будет сделано как следует, и велел идти домой. Едва успел мужичок вернуться в деревню, как вдруг громаднейший дуб, влекомый неведомой силою, налетел на дом злого помещика и со всего размаха всунулся в дверь целиком со всеми своими сучьями и ветвями. И его не было возможности не только сдвинуть с места, но нельзя было даже отрубить у него ни одной ветки, потому что дерево оказалось твердо, как камень. Злому помещику пришлось совсем покинуть ту часть дома, куда внедрился этот дуб, и прорубить окна и двери с другой стороны.

Вот еще история, тоже передаваемая Гуларом и наставительно свидетельствующая о том, сколь опасно отдаваться гневу и, отдавшись ему, упоминать нечистую силу. Какой-то дворянин созвал к себе гостей на пир, но перед самым пиршеством от всех званых явились посланные с извинениями, что гости не могут быть. Дворянин чрезвычайно был рассержен этой неудачею и в гневе вскричал: «Коли ни один человек не хочет прийти ко мне в гости, пусть все дьяволы пожалуют ко мне!» После этого он тотчас вышел из дому и отправился в церковь, где в это время шла служба. Пока он был в церкви, на двор к нему явилась вдруг целая куча гостей. Все они были верхом на конях, все одеты в черное и произвели на домашних очень тревожное впечатление. Один из гостей обратился к слуге и приказал ему сходить сейчас же за хозяином дома и позвать его домой, чтобы встречал гостей. Перепуганный слуга побежал в церковь, рассказал хозяину о неожиданных гостях, а тот в свой очередь обратился к патеру с вопросом, как ему быть. Все они сейчас же кинулись к дому и прежде всего поспешили выкликнуть оттуда всех домашних. Те выбежали впопыхах и при этом забыли в доме маленького ребенка. А между тем гости, то есть черти, столь торжественно приглашенные самим хозяином, уже вломились в дом и расположились в нем. Таким образом дитя, спавшее в колыбели, осталось в их власти. Ворвавшись в дом, черти подняли в нем страшную возню. Слышно было, как они кувыркают столы и стулья и прочую мебель. Окна открылись настежь, и в них начали показываться медвежьи, свиные, собачьи и козлиные морды. Многие из этих чудовищ подходили к окнам, держа в лапах куски жареного мяса, хлеба, кубки, полные вина, и т. п. Их звали в гости, и они угощались. И вот в то время, когда хозяева этого дома и сбежавшиеся толпой соседи с ужасом смотрели на все это, хозяин дома вдруг увидел, что его маленького ребенка нет с ними и что, следовательно, он остался в доме во власти чертей. Тогда хозяин взмолился к одному из своих верных слуг, умоляя его войти в дом и выручить ребенка. Получив благословение патера и напутствуемый добрыми пожеланиями собравшейся толпы соседей, добрый служитель вошел в дом, стал на колени, поручил себя покровительству Божию и затем смело вступил в ту комнату, где были черти. Иные из них сидели, иные ходили и ползали по полу. Как только он вошел, они все на него набросились с оглушительным свиным хрюканьем, спрашивая его, зачем он пришел. Ребенок, оставленный в доме, был на руках у одного из чертей. И вот между верным служителем и чертями началась борьба; он именем Божиим требовал, чтобы они выдали ему невинного младенца, а черти не отдавали. Но храбрый служитель, громко творя молитву, бросился к черту, который держал младенца, вырвал его из его лап и побежал. Черти подняли адский шум, хрюкали, свистали, ржали, выли, требовали младенца назад, грозили храброму служителю, что растерзают его в клочья, но он, не обращая никакого внимания на их вопли и угрозы, благополучно вынес младенца и передал его с рук на руки отцу. Ужасные гости, однако же, еще несколько дней оставались в доме, их не удалось сразу выкурить оттуда, как говорится, ни крестом, ни пестом. Но урок послужил на пользу хозяину: он с этих пор сделался добрым христианином.

Отдел II

Духи народных сказаний

Народная фантазия создала целые сонмы духов, которые в дохристианское время примыкали к мифологическому персонажу, представляя собой что-то вроде полубогов или низших божеств. Все это, разумеется, по водворении христианства очень легко спуталось с нечистой силою, так что нам для полноты картины приходится бросить взгляд и на весь этот поэтический мирок второстепенных бесплотных существ.

Благочестивым демонологам доброго старого времени было немало хлопот с этими расплывчатыми созданиями народной фантазии. Причислять их прямо к адским силам, к чертям они как будто бы не решались. А между тем, коли они не черти, то кто же они? Куда с ними деваться, куда их приткнуть? Отсюда и те колебания, которые слышатся во мнениях даже таких знаменитостей, как, например, архиепископ Олай Магнус, громкий авторитет своего времени (ум. 1568). В своей истории народов Севера он, между прочим, сообщает, что в Ирландии существуют духи, которые являются в человечьем образе. Обычно они принимают вид кого-нибудь знакомого тому, кому являются, и при этом всегда оказывается, что тот человек незадолго до того умер. Почему эти духи и считаются в народе душами недавно умерших людей. «Но, – добавляет Олай, – иные не считают их душами умерших, а считают демонами, которых древние называли лемурами, оборотнями, фавнами, сатирами, ларами, манами (латинск. manes – души умерших), пенатами, нимфами, полубогами, феями и множеством иных имен». Уже одно это длинное перечисление показывает, как шаток был взгляд почтенного архиепископа.

Итак, рассмотрим поближе эти плоды народного творчества. Начнем хоть с тех существ, которые в изображении народных сказаний всего ближе соответствуют нашему домовому. Названия этих духов у разных народов очень разнообразны. Немцы их зовут «кобольдами», ирландцы – «клюйрконами», шведы – «тонту» или «Том Губбе», испанцы – «дуэнде и траего», французы – «гобленами», «лютенами», «фоллэ» (feu follet значит блуждающий огонек), англичане – «Робин Гуд», «пок», «хобгоблин» и т. д. В поэзии они носят еще общее название эльфов; но это, как нам показалось, особый тип, и мы о нем скажем потом.

Ирландский клюйркон является всегда один. Он чаще всего принимает вид морщинистого маленького старичка в древнем платье. Его ненавидят за то, что он всегда строит злые штуки, и встреча с ним не предвещает ничего доброго. Но его можно обуздать и покорить либо угрозами, либо обещаниями; тогда он становится покорным слугою; впрочем, как гласит народное верование, из клюйркона выходит только хороший сапожник, и больше ничего. Правда, он всегда знает, где зарыты клады, но можно ли и как именно принудить его указать место, где есть клад, об этом история умалчивает. Клюйрконы чаще всего живут при доме, обычно до тех пор, пока остается в живых хоть один член рода, владеющего домом. Этой чертой он сближается с нашим домовым. Он хорошо обходится с хозяином дома, но только до тех пор, пока тот его хорошо кормит. Пища же ему всегда ставится в определенное место, и если он там ее не найдет, то может крепко досадить.

Вообще надо заметить, что рядом с духами, довольно близко примыкающими к нашим домовым, кикиморам, отчасти к житным демонам, народные сказания приплели личных гениев, т. е. тех бесплотных существ, которые, так сказать, приставлены к каждому человеку, чтобы руководить его жизнью, мыслями, поступками. Это что-то вроде тех двух ангелов – белого и черного, благого и злого, – которые полагаются каждому магометанину. В европейских сказаниях эти личные духи по большей части для человека благодетельны, а потому могли бы быть исключены из области сношений человека с демоном, но благодаря путанице понятий и представлений их все же затруднительно начисто выделить из толпы адовых исчадий, и христианское духовенство косо смотрело на них. Надо, значит, и о них дать понятие. Посмотрим, что о них повествовалось.

Личный гений, по словам Плутарха, был у Сократа. Об этом сам великий философ часто говорил своим друзьям; он постоянно чуял около себя его присутствие и знал, что этому благодетельному гению он обязан в значительной мере и своим благополучием, и личным усовершенствованием, так как его невидимый хранитель предупреждает его о грозящих опасностях и останавливает каждый раз, когда он готов сделать что-нибудь нехорошее.

Боден, автор «Демономании», приведя в своей книге это сказание о Сократе и его гении, прибавляет со своей стороны рассказ о каком-то лично ему известном благочестивейшем муже, с утра до ночи молившемся и певшем псалмы. Этот человек все просил Бога о том, чтобы ему дан был ангел-хранитель и попечитель, и молитва его была услышана. Кто-то незримый руководил его во всех случаях жизни, предварял об опасностях и однажды даже ему явился в виде лучезарно прекрасного младенца, сидевшего на его ложе. Но по ходу дела здесь мы видим уже явно благодетельного духа, не имеющего ничего общего с адовыми исчадиями.

Совсем в ином освещении является перед нами личный гений знаменитого врача и философа Корнелия Агриппы (ум. 1534). У него была черная собака, жившая при нем и часто его сопровождавшая, и собака эта была не кто иной, как сам дьявол. Обычно этот пес пребывал в кабинете у ученого, лежа на груде книг и бумаг, в то время как его хозяин что-нибудь читал или писал. Каким путем Агриппа приобрел себе такого домашнего гения, это осталось невыясненным. Но адское происхождение его пса сомнению не подлежит. Будучи при смерти и побуждаемый духовником к покаянию во всех своих прегрешениях, Агриппа снял с шеи своего пса особый ошейник, весь утыканный гвоздями, которые были на нем так расположены, что из них выходила какая-то магическая надпись. При этом он с тяжким вздохом сказал своему четвероногому гению: «Уходи, злополучный зверь, причина моей гибели!» В самую минуту смерти своего хозяина та собака выбежала из дому, бросилась в реку и утопилась.

По словам того же Бодена, в Пикардии жил какой-то дворянин, обладавший таинственным и любопытным перстнем, который он приобрел за весьма дорогую дену от одного испанца. В этом перстне посредством каких-то особых чар наглухо и на вечные времена был заточен черт. Злополучное детище адово было так и с таким заклятием пристроено в перстне, что волей-неволей было вынуждено оставаться покорным рабом человека, которому принадлежал перстень. Так выхвалял свой товар испанец, продававший перстень. Но не так оказалось на самом деле. Черт в перстне действительно был заключен, но видно было, что заклинание его сделано весьма ненадежно, потому что лукавый то и дело нагло врал своему хозяину всякие небылицы, и вместо того чтобы служить ему верой и правдою, только путал его и сбивал с толку. Раздраженный пикардийский дворянин, весьма здраво рассудив, что обладание таким талисманом только губит его душу, а не приносит никакой существенной пользы, порешил от него отделаться и бросил его в огонь в весьма неосновательной уверенности, что огонь, разрушив перстень, истребит вместе с тем и злого духа. Он не понимал, что пустить черта в огонь – это то же самое, что пустить щуку в воду. Дьявол, конечно, благополучно освободился в огне от перстня и немедленно вселился в самого пикардийца, который с этого времени и сделался форменным бесноватым.