— Анньён, — отзывается Дже Мин. — Некогда мне, доча. Работы много. Вечером дораму посмотрим. Это лучше всяких новостей.
— Это точно, — соглашается СунОк. — Только там опять про нашу ЮнМи говорили.
— Что-то плохое? — вскидывается Дже Мин. — С ней что-то случилось?
— Нет, омма, с Юной всё в порядке. Просто она сначала чуть не свергла нашу госпожу президента, но потом всё повернулось так, что, наверное, госпожа Пак КынХе останется на второй срок. Представляешь? И это Юна всего лишь одно интервью вчера дала у входа в общежитие. А у меня зато из-за неё подписчиков на канале стало в триста с лишним раз больше. И мне ещё пять фирм рекламное время оплатили сразу за полгода вперёд.
— Ну и ничего удивительного, — говорит тогда Дже Мин, снова принимаясь нарезать мясо. — Это же наша ЮнМи. А за госпожу президента я очень рада. Хорошо, когда страной управляет умная женщина.
"А ещё лучше, когда страной управляет красивая королева, — думает про себя СунОк. — Вместе с почти такой же красивой министершей. Вот".
* * *
— ЁнЭ! ЁнЭ! — пытается разбудить дочь госпожа Исыль. — ЁнЭ, просыпайся! Вставай уже!
Личный менеджер ЮнМи со трудом отрывает голову от подушки и стонет еле слышно:
— Мама, ну ты что? Сегодня же выходной! И на работу мне не надо. Юна сказала, что она сегодня весь день будет сочинять новую песню в студии, и что я ей пока не нужна.
— Твоя Юна опять натворила делов! — восклицает госпожа Исыль. — Она такого журналистам вчера наговорила, что в стране чуть новый президент не появился. А ты всё спишь.
— Но ведь не появился же?
— Ну, не появился. Наоборот, из-за твоей Агдан госпожа президент скорее всего останется на второй срок.
— Ну вот видишь. Значит, всё хорошо. И можно спать дальше. Мама, я так устала, что могу проспать весь день.
— Эта твоя Агдан на тебя плохо влияет. Не в том смысле, что ты тоже становишься хулиганкой, а в том, что тебя почему-то совершенно перестали волновать некоторые вещи, от которых я, например, чуть ли с ума не схожу.
— Если бы ты, как и я, целыми днями находилась рядом с ЮнМи, ты бы тоже на многое научилась смотреть по-иному, — ЁнЭ открывает один глаз и смотрит на маму. — Знаешь, что она говорит, когда случается что-нибудь не очень хорошее? Она говорит: "Спокойствие, вот только спокойствие. Дело-то житейское." И сразу становится легче. А потом проходит время — и ты понимаешь, что она была права. Дело и в самом деле было житейское.
Мама всё не может успокоиться.
— Ну ладно там ваши айдольские музыкальные проблемы… Но президент! Глава государства! А она про неё так говорила, словно госпожа Пак КынХе… Ну не знаю… Обычный клерк. Так нельзя!
— Но хуже ведь не стало?
— Не стало, — приходится признать маме. — И совершенно непонятно, почему?
— Да всё понятно, мама, — ЁнЭ поплотнее закутывается в одеяло и договаривает сонным голосом: — Потому что она — Агдан. Единственная и неповторимая.
* * *
Госпожа МуРан отрывается от ноутбука и протирает уставшие после долгого чтения глаза.
— Да, — говорит она. — Очень подвижная девочка. И наша президент совершенно напрасно радуется своему взлетевшему рейтингу. Сегодня он поднялся, а завтра может рухнуть ниже океанского дна. Скажет, например, ЮнМи завтра что-нибудь не то по причине плохого настроения или из-за "тех" дней. И всё — прощай КынХе. А всё почему? — смотрит она на невестку. И сама же себе отвечает: