— Так ты не только сногсшибательно красив, ты еще и умница к тому же, — восхищенно сказал Абнер. Лицо его слегка вспотело. — Ты уже чувствуешь себя достаточно сильным?
Питер хотел было сказать, что должен съесть все до конца, прежде чем к нему вернется сила, но вспомнил о необходимости воздержания. Его выручил шум снаружи. Питер приложил ухо к железу двери.
— Это твой дружок, Люк. Ему известно, что ты у меня, и он требует, чтобы его пропустили.
Абнер побледнел.
— О Матерь! Он убьет меня, и тебя тоже! Такая ревнивая сука!
— Позови его. Я беру это на себя. Я не стану его убивать, просто задам взбучку. Пусть знает, как обстоят дела у нас с тобой.
Абнер взвизгнул от восторга.
— Это будет божественно!
Он схватил Питера за руку и в умилении закатил глаза.
— Матерь! Что за бицепс! Такой большой и такой твердый!
Стегг постучал кулаком по двери и сказал часовому:
— Абнер просит пропустить!
— Да, да, — пролепетал Абнер, прячась за спину Стегга. — Именно так. Пусть Люк войдет.
Он поцеловал Питера в затылок.
— Воображаю, какая у него будет рожа, когда ты ему скажешь про нас. Он просто извел меня своей ревностью.
Дверь скрипнула, и в комнату с мечом в руке ворвался Люк. Часовой захлопнул за ним дверь, и все трое оказались взаперти.
Стегг не стал терять время зря. Он рубанул ладонью по шее Люка. Тот свалился, меч его зазвенел, ударившись о пол.
Абнер даже взвизгнул от восторга, но потом увидел лицо пленника и открыл рот, чтобы закричать. Но прежде, чем его легкие наполнились воздухом, он тоже рухнул на пол, причем голова оказалась под каким-то непривычным углом к туловищу. Удар кулака был столь силен, что сломал шейные позвонки.
Стегг отволок тела вглубь комнаты, чтобы их не было видно с порога, взял меч Люка и резким ударом отсек ему голову.
Затем он легонько постучал по двери и позвал, подражая голосу Абнера:
— Часовой! Скорее сюда, а то Люк издевается над пленником!
Ключ повернулся, часовой с мечом в руках вошел внутрь и тотчас же напоролся на меч. Голова часового на полметра отлетела от тела, из обрубка шеи хлынул поток крови.
Стегг засунул за пояс кинжал часового и вышел в коридор, тускло освещенный факелом в дальнем конце. Рассудив, что именно там находится кухня, он не мешкая направился туда. За дверью и вправду оказалась большая комната, полная всякой еды. Питер нашел вещевой мешок и, наполнив его пищей и несколькими бутылками вина, снова вышел в коридор.
И тут в коридоре появился Раф.
Шел он крадучись и, вероятно, из-за волнения не заметил отсутствия часового. При нем не было никакого оружия, кроме ножа на поясе.
Стегг стремглав ринулся к нему. Раф поднял голову и увидел бегущего прямо на него рогатого человека с поднятым над головой окровавленным мечом в одной руке и большим мешком в другой. Он повернулся и побежал к выходу. Поздно! Лезвие пронзило его шею.
Стегг переступил через труп, из которого все еще хлестала кровь, и вышел во двор. Здесь он наткнулся на двух охранников, спавших прямо на каменной дорожке. Как и большинство обитателей Хай-Квин они были пьяны до потери сознания. Ему не хотелось оставлять никого, кто мог бы поднять тревогу, и он двумя быстрыми ударами меча устранил эту возможность. Его одолело мстительное желание убивать всех пантс-эльфов, сколько их ни попадется под руку.
Питер быстро пересек двор и вошел в другое здание, точно такое же, как и то, откуда он вышел. Возле двери в комнату, где была заперта Мэри, сидел часовой, приложив к губам бутылку.
Он заметил Стегга только тогда, когда тот был совсем рядом. На какое-то мгновенье его парализовало от изумления, и этого мгновенья Стеггу вполне хватило, чтобы метнуть в него меч.
Острие ударило стражника прямо в букву «А» слова «Матерь», вытатуированного на его голой груди. Часовой от удара качнулся назад, рука его вцепилась в лезвие. К удивлению Питера, другая его рука продолжала крепко держать бутылку.