Одиссея Грина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующей подаче мяч со свистом полетел прямо в живот Большой Яблони. Билл втянул живот и отпрянул назад, но так, чтобы не зацепить мяч и при этом не выйти из квадрата, а то был бы засчитан промах.

При очередной подаче Большая Яблоня взмахнул битой, но не попал по мячу, и тот угодил в цель. Игрок рухнул на землю, один из шипов мяча впился в его бок.

Толпа вскрикнула и сразу же притихла — рефери открыл счет.

У Билла было всего десять секунд на то, чтобы подняться и отбить мяч, иначе засчитывалось решающее очко.

Вторая девушка-талисман команды Ди-Си, высокая красивая блондинка, с потрясающе длинными ногами и роскошными волосами, спадавшими на круглые и твердые как яблочки ягодицы, бегом направилась к нему, высоко поднимая колени — так и подобало бежать девственницам в подобных случаях. Подбежав к лежащему, она опустилась на колени и пригнула голову так, чтобы роскошная рыжая копна ее волос упала ему на лицо и он мог их погладить. Считалось, что при этом к нему перейдет сила девушки, посвятившей себя Великой Седой Матери. Но этого, по-видимому, оказалось недостаточно. Он что-то шепнул ей, она поднялась, расстегнула клапан в его форме, располагавшийся ниже пояса, и снова склонилась над ним. Толпа взвыла от досады, ибо это означало, что их игрок настолько сильно ранен, что ему нужна двойная порция духовной и физической энергии. На счете «восемь» Большая Яблоня встал на ноги, радостно приветствуемый толпой. Даже болельщики из Кэйсиленда устроили ему овацию — человека с такой силой духа приветствовали все.

Яблоня вытащил из бока шип, взял у девушки пластырь и наложил его на рану. Пластырь пристал к телу без липучки — псевдоплоть сразу же выпускала множество усиков-крючков, которые удерживали ее.

После этого он кивнул рефери в знак того, что готов.

— Мяч в игру!

Поскольку мяч остался у Ди-Си, им разрешалась одна попытка на то, чтобы поразить подающего. Попав в него, он мог спокойно перейти в первую базу.

Большая Яблоня размахнулся и метнул мяч. Джон Кэйси стоял внутри своего крошечного квадрата. Выйти из него, уклониться от мяча значило покрыть себя несмываемым позором — его бы забросали камнями, а его противник мог бы беспрепятственно перейти во вторую базу.

Он крепко стоял на ногах и только покачивал туловищем, слегка подогнув колени.

Бросок оказался дохлым, хотя кончик одного из шипов при вращении мяча слегка резанул правое бедро кэйсилендера.

Джон Кэйси подхватил мяч и замахнулся.

Болельщики Ди-Си молились молча, скрестив пальцы или перебирая волосы ближайших девственниц. Кэйсилендеры хрипло орали. Жители Пантс-Эльфа, Ирокеза, Флориды и Буффало выкрикивали оскорбления в адрес той команды, которую ненавидели сильнее.

Игрок из команды Ди-Си, находившийся в третьей базе, подался вперед, готовый бежать к «дому», если появится шанс. Кэйси это заметил, но угрожающего движения не сделал. Не желая рисковать, — ведь своим четвертым промахом он бы позволил противнику занять первую базу — Кэйси спокойно и точно подбросил мяч высоко над площадкой, внутри которой стоял отбивающий. Большая Яблоня попал по мячу точно, но, как часто случается, задел один из шипов. Мяч взвился высоко над линией перехода из «дома» в первую базу, а затем стал падать как раз посередине между первой базой и «домом».

Бросив биту в подающего, на что он имел право, Большая Яблоня рванулся к первой базе. Ровно на полпути ему на голову обрушился мяч, отбитый им же самим. Его противник, карауливший первую базу, бросился на перехват мяча, но тоже врезался прямо в него. Билл Большая Яблоня сильно ударился о землю, несколько раз отскочил от нее как резиновый мяч и юзом, на животе, скользнул к первой базе.

Однако базовый защитник из команды Кэйси все-таки поймал мяч и, не выпуская его из рук, сделал выпад в сторону ползущего игрока Ди-Си, который был рядом. Сразу же после этого, решив, что запятнал Яблоню, он высоко подпрыгнул и бросил мяч другому защитнику из своей команды, который прикрывал «дом». Мяч звонко шлепнулся в огромную перчатку-ловушку защитника ровно за мгновенье до того, как игрок команды Ди-Си из третьей базы должен был проскочить в «дом».

Рефери справедливо определил у игрока Ди-Си положение «вне игры» и пригласил его вернуться в третью базу. С этим никто не спорил. Но первый базовый из команды Кэйсиленда подошел к судье и громко заявил о том, что запятнал Яблоню, когда тот рвался к первой базе, и поэтому того тоже нужно объявить «вне игры».

Яблоня категорически это отрицал. Тогда защитник у первой базы заявил, что имеет доказательство — зацепил кончиком шипа правое колено Яблони. Рефери велел Яблоне снять защитный чулок.

— Свежая, еще кровоточащая рана, — объявил судья. — Вы тоже «вне игры».

— Почему это?! — взревел Яблоня, выплюнув табачную жвачку прямо в лицо судье. — Это кровь из двух порезов на бедре и это было еще на предыдущей смене! Этот почитатель Бога-отца — отъявленный лжец!

— А почему же он был уверен в том, что надо осмотреть правое колено? Только потому, что он именно это колено зацепил мячом! — гаркнул в ответ рефери. — Здесь судья — я, и я говорю — аут! — Затем он еще громче повторил по буквам: — А-У-Т!

Решение это пришлось не по вкусу болельщикам Ди-Си. Они засвистели и стали громко скандировать традиционное «НА МЫ-ЛО!!!»

Карел побледнел, но своего решения не отменил. К несчастью, его смелость и твердость не принесли ему ничего хорошего, ибо толпа выплеснулась на игровое поле и повесила беднягу на балке в проходе, после чего началось массовое избиение игроков команды Кэйсиленда. Они, наверное, все погибли бы, если бы вовремя не вмешалась полиция Манхэттена, окружив взбесившихся болельщиков и оттеснив их обушками своих мечей. Карела тоже удалось спасти — кто-то успел перерезать веревку до того, как петля завершила свое дело.

Болельщики из Кэйсиленда тоже попытались прийти на помощь своей команде, но не сумели пробиться к полю и сцепились с болельщиками из Ди-Си.

Стегг некоторое время внимательно следил за свалкой. Ему вдруг захотелось броситься в самую гущу отчаянно дерущихся тел и раздавать удары направо и налево своими могучими кулаками.

Он ощутил нарастающую жажду крови и даже приподнялся, чтобы броситься в бушующую под ним толпу. Но в это самое время огромная толпа женщин, тоже возбужденная зрелищем драки, но в совсем другом смысле, захлестнула его.

10

Черчилль плохо спал в эту ночь. Он никак не мог забыть, каким восторженным было лицо Робин, когда она с гордостью призналась, как надеется, что забеременела от Героя-Солнце.

Сначала он ругал себя — ведь он мог бы и сам догадаться: она должна была оказаться среди ста девственниц, избранных дебютировать на открытии праздника. Она же очень красива, а ее отец достаточно богат и влиятелен.