Здание уже проходило под ними. Калл сделал маневр правым крылом и сумел развернуться, чтобы преследовать здание. Он продолжал отчаянно махать крыльями, даже когда здание обогнало его на добрую сотню ярдов.
— Бесполезно! — крикнул ему Федор. — Нам его не догнать! Побереги силы, Джек!
Калл уставился вслед каменной глыбе. Он увидел в окнах человеческие головы. Люди махали им руками. Калл всхлипнул от изнеможения и ярости и сдался. Он опустил руки и полетел по инерции с мужчиной и женщиной, прицепленными к нему сзади.
Какое-то-время стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Потом, когда Калл отдышался, осталось только трепетание кожи крыльев под порывами ветра.
— И что мы теперь будем делать? — спросил Федор.
Калл вздрогнул. Он глубоко задумался над тем же самым, что даже забыл о своих пассажирах.
— Ну… попарим еще немножко, — ответил он. — А там, может, что-нибудь случится…
— Это «что-нибудь» произойдет до того, как мы умрем с голода? — поинтересовалась Филлис.
— Ты как всегда оптимистична, — заметил Калл. — От старой доброй Филлис всегда услышишь слово ободрения.
Больше он ничего не сказал. Конечно, то, что она предположила, было вполне вероятно, но раскисать было некогда.
Калл вынул руки из петель на крыльях и умудрился вывернуться, чтобы осмотреть крылья. Он попросил Федора снять моток провода у него с пояса. Это была не такая уж простая задача — ведь Федор мог пользоваться только одной рукой: второй он продолжал держаться за петлю на колене у Калла. Калл подтянул к себе Федора, ослабил петлю на колене, и с помощью Филлис они сделали подобие боцманской цепи. Это была нелегкая задача, поскольку передвигаться в пространстве они могли очень ограниченно. Но в конце концов они оказались связанными друг с другом лицом к лицу.
— Бочка из троих людей, — попытался пошутить Калл. — И одна из них — сука с волосами цвета воды после мытья посуды.
— Джек! — взмолилась Филлис.
Вид у Филлис был такой, будто она вот-вот заплачет.
— Ладно, ладно, — смягчился Калл. — Не сука. Все мы Рыцари Круглого Стола.
Филлис и Федор с немым удивлением уставились на Калла, и он сообразил, что они просто не поняли его.
Подумав о своей фразе получше, Калл тоже не понял ее смысла, не понял даже, что он хотел этим сказать. Это была одна из стандартных фраз, и он просто выдал ее, не задумываясь ни о смысле, ни об этимологии.
— По крайней мере, мы теперь можем говорить лицом к лицу, — сказал он.
Наступила тишина. Долгая тишина.
Наконец Калл не выдержал.
— Ну что, Федор, — сказал он. — Ты все еще веришь, что X., твой Спаситель, найдет тебя посреди ничего и выручит?
— X. может все, — угрюмо сказал Федор. В глазах его блеснула вера, которая тут же разогнала усталость и отчаяние, мутившееся в них прежде. — Если я достоин спасения, он спасет меня.
— А если нет?
— Я достоин! — закричал Федор. — Я достоин! И ты, и Филлис! Мы все божьи дети!
— А может, он оставил своих детей у какого-то небесного порога, — возразил Калл. — Покинул нас?
— Никогда! — закричал Федор. — Пока человек помнит Бога, Бог помнит его тоже.
— Или Бог, или X., или кто там еще должен бы уже что-нибудь начать делать, — сказал Калл. — Иначе…
Калл замолчал. Он увидел, что к ним, непрестанно крутясь, приближается какая-то фигура. Через некоторое время он уже ясно мог различить, что к ним приближается фигура человека.
Это был X… X., распластанный в воздушном пространстве, крутящийся винтом, с парусящим за ним грязным белым платьем, со спутанными волосами и бородой; глаза открыты, рот тоже.
Одна нога у него была раздавлена, и кровь от нее залила весь подол платья.