Он ничего не ответил. Опрокинув ее на постель, долго смотрел на ее лицо, словно силясь запомнить каждую черту, каждую веснушку, перечеркнутую царапинами…
Все в ней, — в тонких пальцах, нетерпеливо теребивших его рыжий загривок, в прерывистом дыхании, в полуоткрытых ищущих губах, во взгляде устремленных на него дымчатых глаз, — кричало об одном: о желании здесь и сейчас ему принадлежать.
А он упивался этим, все сильнее утверждаясь в стремлении остаться с нею навсегда.
Они слились в единое неразрывное целое, охваченные страстью и отчаянием, лаская и целуя друг друга так, словно это было в последний раз. Казалось, что время замерло, и ничего не существовало за окнами этого маленького мотеля, отгороженного от мира стеной дождя.
***
Проснувшись утром, Троттл первым делом хватился Джослин. Ее не оказалось рядом с ним, хотя он прекрасно помнил, что засыпали они вместе в одной постели. Не было ее и в ванной. Одевшись, он метнулся к портье.
— Где девушка из четвертого номера? Рыжие длинные волосы…
Но тот лишь неопределенно пожал плечами.
Троттл выбежал на улицу. Уже совсем рассвело, на все еще влажном асфальте стояли лужи. Дождь шел всю ночь и смыл любые следы…
Ушла. Оставила его. Почему?
Неужто поверила похитителям, что однажды они, наигравшись, отпустят ее?
Ох, Джослин… Зачем?! Где ты?
«Неужели она это из-за меня?.. Ушла, чтобы избавить от возможной опасности?..» — от этой мысли больно защемило в груди.
Он глубоко и обреченно вздохнул, после чего натянул шлем и упрямо вскинул голову.
Джослин, кричи!
«Я снова найду тебя! — подумал Троттл, вскакивая на свой байк. — И больше никогда не отпущу, чего бы мне это не стоило!»
Взревел мотор, и черный «Харлей» сорвался с места, унося своего рулевого в тишину и бесконечность…
Где-то месяц плывёт во ржи,
Где-то плачут от счастья люди.
Удержи меня, удержи,
Больше ночи такой не будет.
Будет просто алым рассвет
И закаты как все закаты
Что-то главное в нас умрёт,
Будем сами в том виноваты.
Очень просто, а не понять.
Очень просто, а не ответить.
Почему даже в двадцать пять
Мы доверчивы словно дети…
Видишь, месяц плывёт во ржи.