— Ты мой брат, — сказал он спокойно. — Твое счастье важно для меня.
Мой гнев угас так же быстро, как и появился.
— Если бы это было правдой, ты бы не втянул нас в эту историю с самого начала.
Он поморщился.
— Да, но я совершил свою долю… сомнительных поступков, как ты можешь знать.
Я фыркнул в знак согласия.
— Но ты был прав, когда заставил меня найти работу. Мне вообще-то нравится работать в «Ломан и сыновья», и эта структура пошла мне на пользу. Приятно не просыпаться каждый день с похмельем, — улыбка мелькнула на губах Луки. — Признаюсь, я был чертовски обижен, когда ты впервые заговорил об этом. Вся эта история с шантажом тогда казалась нереальной, и я ненавидел, как ты наказывал меня, словно я был твоим ребенком, а не братом. Работа, разрыв с Марией. Я был… эгоистом.
Я опустил свою бутылку и сузил глаза.
— Я не тот, чье тело захватили инопланетяне. Кто ты, и что, черт возьми, ты сделал с моим братом?
Лука рассмеялся.
— Как я уже сказал, структура пошла мне на пользу. Как и то, что я не так часто общаюсь со своей старой компанией. Вообще-то… — он прочистил горло. — Я встретил девушку. Лиф. Она действительно расставила все по своим местам.
— Ты встречаешься с кем-то по имени Лиф? — спросил я, недоверчиво.
— Ее родители были хиппи, — сказал он в качестве объяснения. — Она инструктор по йоге в Бруклине. Очень гибкая. В любом случае, дело не в этом. Дело в том, что я много занимался с ней внутренней работой.
Не сомневаюсь. Я должен была догадаться. Все большие перемены в жизни Луки вращались вокруг женщин, выпивки или вечеринок.
— Она помогает мне исцелить моего внутреннего ребенка, — продолжил он. — Это включает в себя исправление наших братских отношений.
Господи. Я полагал, что бруклинский инструктор по йоге по имени Лиф лучше, чем принцесса мафии. Больше шансов сделать моего брата вегетарианцем, меньше шансов, что его убьют.
— А как же Мария? Я думал, ты влюблен.
— Я не общался с ней с тех пор, как мы разговаривали в твоем офисе, — Лука кашлянул. — Я говорил об этом с Лиф. Думаю, я перепутал возбуждение от запретной любови, понимаешь? Эти два чувства легко спутать.
Ни хрена ты не говоришь.
— Но хватит о моей личной жизни. Мы говорили о твоей. С Вивиан.
Я снова напрягся.
— Мы точно не говорили.
— Ты должен праздновать, избавившись от Лаусов, — сказал он, игнорируя меня. — Но ты здесь пьешь в одиночестве, как великий дядя Агостино после проигрыша в покер. Мы оба знаем почему.
— Потому что я пытаюсь забыть, что у меня есть раздражающий как черт брат с ужасным вкусом в женщинах.
— Нет. Потому что тебе на самом деле нравится Вивиан, — сказал он с укором. — Возможно, ты даже любишь ее.
Его догадка рикошетом ударила мне в грудь и сбила сердцебиение.
— Это смешно.
— Правда? Будь честным, — Лука наклонился вперед и пристально посмотрел на меня. Это было не то выражение лица, которое я привык видеть у него. Оно было тревожным. — Если отбросить всю эту ерунду с Фрэнсис, ты хочешь быть с ней?
Я потянул за галстук, только сейчас осознав, что на мне его нет. Тогда почему, черт возьми, мое горло так сжалось?
— Все не так просто.