Этот безумный бред обжег Капитона огнем, и он даже пошатнулся на месте, как пьяный, а потом сильной рукой обнял обезумевшую женщину. Она только закрыла глаза и вся распустилась, точно подкошенная. Эта немая сиена была прервана послышавшимися шагами Анны Егоровны. Агния отскочила, посмотрела кругом безумными глазами и захохотала, как русалка.
– Это мой слепыш меня ревнует… – объяснила она Анне Егоровне. – Понимаешь? Съел он меня… А ты думаешь, взаправду он говорил про Капитона? Ничего, все уладим…
Капитон только опустил глаза и молча простился с сумасшедшей хозяйкой. Агния Ефимовна бросилась к окну и смотрела, как Капитон усаживал жену в экипаж, – она ждала, что он оглянется на окно. Но он не оглянулся… Она, когда тронулся экипаж, погрозила вслед уезжавшим кулаком и опять захохотала.
– Ловко, Агнюшка! – хвалил слепой и тоже смеялся. – Как я его ошарашил… Турманом вылетел. Носи, не потеряй… Что он тебе говорил?
– Да ничего… Трясется весь, как осиновый лист, и сказать ничего не может. Даже жаль…
– Больно сердит, а на сердитых воду возят. Жаль только Аннушку…
– Ее-то чего жалеть? У ней сейчас отец богатый…
– Отец-то отцом, а муж-то, видно, милее… Как она меня тут улещала помириться с Капитоном. Даже расплакалась… Конечно, слаба ваша женская часть…
Все это было только началом устроенной Агнией Ефимовной облавы на Капитона. Следующим номером явилась крупная размолвка с дядей Лаврентием Тарасычем, который, не говоря худого слова, прямо выгнал племянника в шею. Положение Капитона получилось критическое, и он сразу обозлился на всех и кончил тем, что уже сам разругался с Егором Иванычем и даже выгнал его из своего дома.
Последнее случилось благодаря бестактности Егора Иваныча. Старик, узнав о размолвке зятя с Густомесовым и Лаврентием Тарасычем, начал его уговаривать помириться.
– Нехорошо, Капитон… Ты помоложе, мог бы и стерпеть. Не чужие люди… Может, тебе же добра желают.
– А тебе какое дело до меня? – грубо ответил Капитон.
– Как какое? Ведь моя дочь-то… Да ты никак очумел!..
– Была твоя, а теперь моя…
– Капитон, не форси!.. Капитон, утиши свой характер…
– Да ты что ко мне пристал-то, старый черт?..
Тут уж Егор Иваныч обиделся и обругал зятя, а Капитон взял его за плечо и вывел в переднюю.
Очутившись на улице, Егор Иваныч опомнился и только тут понял, какую он глупость сделал. Не надо было трогать Капитона, когда он в сердцах, а выждать, когда утихомирится, и потом усовестить. Огневой мужик, одним словом… Дальше старик понял, что теперь все обрушится на ни в чем не повинную Аннушку. И дочь жаль, и покоряться на старости лет не приходится. Капитон тоже не понесет повинную голову. Одним словом, как ни кинь – одинаково скверно. Старик даже всплакнул про себя. Очень уж горько ему показалось свое старое одиночество.
Крепился он целых три дня и наконец не вытерпел, отправился к Густомесовым и упросил Агнию Ефимовну съездить за Аннушкой.
– Да он меня еще убьет, Капитон-то, – отнекивалась она. – Право, уж я не знаю, Егор Иваныч…
– Ничего, не убьет, – уговаривал жену Густомесов. – Нас он, действительно, искрошит в крошки, а тебя не посмеет тронуть…
Агния Ефимовна еще ни разу не бывала в доме у Капитона и ехала туда в большом смущении. Тяжело переступать порог, за которым милый, хороший живет с другой. Аннушка ужасно обрадовалась гостье, она все эти дни проплакала.
– Я за тобой приехала…
– Ох, не отпустит он меня. Грозится всех убить… зверь зверем ходит.
– Ну, страшен сон, да милостив бог… Дай-ка я сама с ним переговорю.
Капитон встретил гостью довольно сурово, но она не смутилась, а прямо подошла к нему и заговорила:
– Ну, ударь… ну, убей!.. Ах, ты, Аника-воин!
– Зачем пришла-то?
– А как в сказке говорится: прилетела сорока-белобока и говорит: «Не кручинься, удал-добрый молодец, не печалуйся, а все будет по-нашему»…
Разговор с Капитоном продолжался довольно долго, так что Аннушке надоело ждать.