— Понятно, — вздохнул Деклер, но тут же задал новый вопрос. — А товарники?
— Что товарники?
— Товарные поезда делают меньше остановок?
— Наверное.
— Тогда поедем на товарнике!
— Энтони!
— Я шучу, — улыбнулся Деклер.
Терезе было приятно видеть, как с его лица исчезает мрачность и равнодушие.
— Я шучу, — повторил ее спутник. — Просто к товарному поезду надо прицепить пассажирский вагон.
— Но как это сделать?
— Вот пусть ваш главный редактор надо этим и думает! Ведь это он просит вас ускориться. Так и напишите ему.
Уходя, Энтони протянул ей свою руку. Когда она вложила в нее свою ладонь, он слегка ее сжал и сказал:
— Спасибо вам, Тереза.
— За что?
— За то, что растормошили меня, — Энтони улыбнулся, а его рука по-прежнему сжимала ее ладонь.
— Всегда к вашим услугам, — Тереза улыбнулась в ответ.
«Ну хоть что-то,» — подумала она, когда Деклер ушел.
Сцена 65
Как не были медлительны средства передвижения, с помощью которых совершалось наше с Терезой путешествие: маломощные пароходы, парусники, поезда, фыркающие паром — все это не могло полностью сгладить те изменения, ту картинку, которые менялись «за окном».
Еще вчера там были яркое солнце, буйная тропическая растительность, жизнерадостные люди, неотягченные лишней одеждой, а сегодня — смог и туман, одинокие деревца в строго отведенных местах, выложенного брусчаткой пространства, и хмурые люди, закутанные в темные одежды и куда-то спешащие. Словно другая планета, не меньше! А мы с Терезой — путешественники во времени. Таким мне показался Лондон. И это мне, человеку из двадцать первого века! Что же тогда чувствовала Тереза? Мрачность и суета большого европейского города должны были поразить ее еще больше. И ведь поразили.
В Лондоне журналистка собиралась на какую-то встречу, о которой обмолвилась, но подробностей мне не рассказала, а я и не претендовал на это. Но вокзал «Виктория», на который мы прибыли из Дувра, как видно, мою спутницу удивил и напугал. Многочисленные ряды перронов, подходящие и отходящие в клубах пара поезда, поднимающиеся ввысь чугунные столбы, поддерживающие переплетения крыши над головами, и множество людей, движущихся в разные стороны, казалось, без определенной цели.
— Энтони, — сказала растерявшаяся Тереза. — Вы не могли бы сопроводить меня на встречу?
— Конечно, — не стал ломаться я. — Где и когда?
Тереза протянула мне телеграмму. Она выглядела немного смущенной. Ее приглашал на встречу главный редактор газеты «Дейли телеграф», Чарльз Бреннан. Встреча была назначена на сегодня, в полдень, здесь на вокзале. Время отдохнуть у нас было.
— Тогда в гостиницу? — предложил я. — Или мы ускоряемся?
Этот вопрос мы обсуждали с Терезой и в поезде, когда перемещались из Парижа в Кале, и на пароходе, который перевозил нас через Ла-Манш. Можно было задержать в Лондоне на сутки, а утром отправиться на поезде в Саутгемптон, откуда корабли начинали штурмовать Атлантику. А можно было все это сделать прямо сейчас, отправившись в путь с вокзала «Виктория». Обо всем этом меня просветил проводник поезда.
— Давайте ускоримся, — сказала Тереза. — Но после встречи. И я… хотела бы посмотреть Лондон. Вы же бывали здесь, Энтони? — Тереза чуть наклонила голову и заглянула мне в глаза.
«Бывал,» — подумал я про себя. — «И неоднократно. Только это был другой Лондон. Хотя… Вестминстерское аббатство, Биг-Бен и Тауэрский мост, скорее всего, стоят все там же».
— Конечно, — согласился я. — Только надо разобраться с багажом.
— У вас есть камера хранения? — обратился я к носильщику, который терпеливо ждал окончания нашего разговора с Терезой.