Прямой в челюсть, и едва успеваю подхватить потерявшего сознание.
Узнал он меня или нет, не знаю, но я заметил, как расширились его глаза от удивления, и мне ничего не оставалось, как его вырубить и затащить в свою комнату. Едва успел запереть дверь, как услышал:
– Всё-таки не ошибся. Как голова болит! Офицер, дай воды!
Обернувшись, на мгновение замер. Ехонс сидел на полу и держался за голову. Как он быстро пришёл в себя?!
– Воды принеси, говорю. Знаю, что понимаешь меня. А лучше вина.
То, что я понимаю сенарское наречие — очевидный факт. Во время допроса я с ним именно на сенарском языке и разговаривал. Но хладнокровие и наглость этого человека меня в очередной раз удивила.
– Не смотри так. Знаю, если б хотел убить, то давно б убил. Хочешь задать вопросы, так принеси вина и поговорим. Ну и удар у тебя, лейтенант! Челюсть до сих пор болит.
– Ты кто? Почему в офицерской форме?
– Принесёшь вина? Ладно. Хоть воды дай. Посидели мы вчера что-то больно хорошо.
– Ты не ответил.
– Кто я? Так ты знаешь. Я — Ехонс Варати. Только не капрал, а лейб-лейтенант по особым поручениям Его Императорской секретной службы. Следовал для проведения инспекции, но не доехал. Вот так-то.
Я протянул ему свою флягу. В комнате, где ночевал, кроме кровати и шкафа ничего нет. Даже стола или ещё одного стула.
– Благодарю, – жадно отпив, протянул мне обратно флягу Ехонс. Удивительно получается. Смотрю на пленного и не вижу в нём ни страха, ни мольбы о пощаде. Даже проникся уважением к этому солдату, с честью выполняющему свой долг.
– Как ты освободился? Где мои люди? – этот вопрос меня больше всего интересовал.
– Повезло. А что с твоими людьми, не знаю. Рассказывали, был бой, кого убили, кое-кто смог уйти, но это случилось позже. В это время я уже был далеко. Не смотри на меня так. Нечего спать на посту! Убивать какого-то молодого солдата я не стал. Ударил, да, сильно, но думаю, что не убил. Потом по своим же следам пошёл назад. Меня никто не преследовал. Блудил почти целый день, пока не вышел на дорогу, где меня и нашли. Я ответил на твой вопрос. Теперь ответь и мне. Кто ты? У тебя идеальный выговор. Я не знаю, где, в какой префектуре так чисто говорят. Даже в столице редко встретишь идеальное произношение. Только не надо говорить, что с детства обучался у лучших учителей. Этому не обучаются, потому что учителей нет. Этому учит жизнь. Ты урождённый сенарец?
– Нет. Я не сенарец. Можешь мне не верить, но я действительно обучался у лучших учителей, какие были доступны, – в этом я почти не соврал. С абсолютной уверенностью ИнАУ является лучшим учителем, которого только можно представить.
– Жаль. Я-то думал, что ты подданный Сенарской Империи и хотел предложить тебе прощение и…
– Ты не первый мне это предлагаешь, думаешь, я соглашусь?
– И кто тебе ещё предлагал? Я говорю от имени Императора. Знаешь, секретная служба имеет обширные полномочия и моё звание, если привести к общевойсковому, приравнивается к штабс-капитану.
– Впервые предлагал перейти на вашу сторону генерал Фок Генс.
– Этот предатель?! Потерявший честь, не выполнивший приказ, сдавшийся…
– Он не сдавался, а вёл себя достойно, как подобает офицеру… И это я его захватил.
Повисла пауза. Через дверь слышались шаги и голоса. Искали Ехонса. В дверь постучали.
– Это меня ищут, – тихо произнёс Ехонс, а потом громко, чтобы услышали за дверью, произнёс, – я здесь! Принесите вина!
Стук прекратился, а я подобрался, намереваясь броситься на Ехонса.
– Открой дверь, – вставая с пола и усаживаясь на кровать, произнёс Ехонс, – нам есть о чём поговорить.
«С двумя, тремя, может, и справлюсь, но как потом выбраться?» – думал я, приближаясь к двери. Спиной к сенарцу не стал поворачиваться, а внимательно следил за его движениями. Мельчайший повод и тогда…
– Дружище! – в дверь ввалился офицер с двумя бутылками, – мы тебя обыскались! А ты тут спрятался!!!
– Оставь нас! – резко бросил Ехонс, а когда тот попятился назад, продолжил, – куда пошёл? Бутылки оставь!
Сидели на полу в тишине, делали мелкие глотки каждый из своей бутылки и молчали. Сложилась патовая ситуация. Я не прорвусь через полный сенарцами этаж и тем более не выйду из города, а Ехонс хотел жить и понимал, что он первый на очереди покинуть этот бренный мир.