Том 4. Четвертая и пятая книги рассказов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Катенька, спустившись, внимательно посмотрела на темно-зеленое платье госпожи Ламбер, видное из-под серого непромокаемого пальто. Но она ничего не сказала о случившемся, лишь мельком спросила через несколько минут:

– Вы, тетя, сейчас подымались ко мне наверх уже надевши пальто или без него?

– Какая ты сонуля, Кэтхен: да я и не думала к тебе подыматься. Я снизу тебя позвала.

Помолчав, Катя спросила:

– А что папа?

– Павел Ильич очень устал сегодня. Теперь он спит, и Софи легла: она тоже устала. В такие дни всем спится, это от дождя.

Катенька подняла глаза на мокрые деревья и прошептала:

– С листа на листок стекают, отяжеленные любовью. Может ли капля подняться кверху? Нет, все ниже и ниже.

– Что ты шепчешь, Катя?

– Так, вспоминаю… Вы, тетя, очень несправедливы к Андрею Семеновичу. Это мне тем более неприятно, что вы знаете, как сердечно я люблю его.

Елена Артуровна ничего не ответила и молча ковыляла в сером пальто. На вокзале они совершенно неожиданно встретили Сергея Павловича; он поцеловал сестру, слегка покосившись на госпожу Ламбер, и весело заговорил:

– Тебе поклоны, Катя: от Зотова Андрюши, от его товарищей, из города… Ну, а что у нас? Что отец? Я уже, кажется, целую неделю дома не был.

– У нас все спят, – ответила Катя.

– Могу сказать – весело время проводите! Если и ты все будешь спать, Катя, ты не только женихов, а царство небесное проспишь.

– В снах часто бывает откровение, – заметила тетя Нелли.

– Ах, Елена Артуровна, – нетерпеливо воскликнул Сережа, – не ко всем подходит библейская точка зрения. Я ничего не имею против нее, но Катя мне – сестра, и мне жалко, что из веселой девушки она делается какой-то мокрой курицей. Вы посмотрите, на что она стала похожа!

– Господа, да бросьте вы обо мне говорить! Катя похудела, Катя поскучнела, Катя мало ест, Катя много спит… что за наказание! – И Катенька, стараясь улыбнуться, взглянула своими приподнятыми малиновыми глазами в глаза брата, такие же, как у нее, и сказала тихонько: – Поверь мне, Сережа, я все такая же и по-прежнему люблю Андрея Семеновича. Чья это дача?! – воскликнула она вдруг, останавливаясь у чугунной решетки, за которой виднелся узкий цветник и большой дом с плотно занавешенными окнами. Из дома доносились заглушенные звуки рояля, а на черных чугунных воротах были поставлены два дельфина хвостами вверх. – Как странно! Сколько раз мы ходили на станцию, а я не замечала этого дома!

– Это потому, что я повел вас другой дорогой. Возможно, что ты никогда не была здесь, – ответил Сережа.

Катенька все продолжала стоять, смотря на черных дельфинов, от которых на черную же решетку спускались нити вьющегося растения.

– Это дача Вейс, – сказала Елена Артуровна и написала зонтиком по мокрому песку: «Вейс». – Я их хорошо знаю и думаю, что и ты, Катя, скоро узнаешь, – заметила тетя Нелли.

– Но покуда мы их не знаем, идемте домой: что же стоять перед чужим домом? И потом, я с утра ничего не ел, – сказал Сережа, и все двинулись в путь.

Оказалось, что Прозоровы жили сейчас же за поворотом, но, действительно, не ходили до сих пор по той уединенной улице, где находилась дача Вейс.

На балконе уже был накрыт стол, но ни Павла Ильича, ни тети Софи не было. Очевидно, оба еще почивали. Однако, когда Екатерина Павловна, постучав, вошла в комнату Софьи Артуровны, та сидела за маленьким столом и что-то писала.

– Вы, тетя, не заняты? – спросила Катенька с порога.

Софья Артуровна подняла свои белесоватые глаза и не спеша ответствовала:

– У меня для тебя всегда есть время, Катя, а без дела я не сижу.

– Сережа приехал, – помедлив, сказала Катенька.

– Ну так что же? Он – славный мальчик, Сережа. Очень упрямый только и внешний.

– Может быть, но не в том дело. Он хочет есть, и я хотела спросить, будем ли мы ждать, когда проснется папа, или пообедаем без него?

– Милая Катя, ты знаешь, что ты хозяйка в доме и можешь распоряжаться, как тебе угодно. Что же касается меня, то я подожду Павла Ильича.