В закрытой каюте финляндского пароходика никого не было, но Ната, боявшаяся сквозняков и флюсов, повела всю компанию именно сюда.
– Совсем, совсем нет дач! – говорила уставшая Анна Николаевна. – Везде такая скверность: дыры, дует!
– На дачах всегда дует, – чего же вы ожидали? Не в первый раз живете!
– Хочешь? – предложил Кока свой раскрытый серебряный портсигар с голой дамой Бобе.
– Не потому на даче прескверно, что там скверно, а потому, что чувствуешь себя на бивуаках, временно проживающим и не установлена жизнь, а в городе всегда знаешь, что надо в какое время делать.
– А если б ты жил всегда на даче, зиму и лето?
– Тогда бы не было скверно; я бы установил программу.
– Правда, – подхватила Анна Николаевна, – на время не хочется и устраиваться. Например, позапрошлое лето оклеили новыми обоями, – так все чистенькими и пришлось подарить хозяину; не сдирать же их!
– Что ж ты жалеешь, что их не вымазала?
Ната с гримасой смотрела через стекло на горящие при закате окна дворцов и золотисто-розовые, широко и гладко расходящиеся волны.
– И потом, народу масса, все друг про друга знают, что готовят, сколько прислуге платят.
– Вообще гадость!..
– Зачем же ты едешь?
– Как зачем? Куда же деваться? В городе, что ли, оставаться?
– Ну так что ж? По крайней мере, когда солнце, можно ходить по теневой стороне.
– Вечно дядя Костя выдумает.
– Мама, – вдруг обернулась Ната, – поедем, голубчик, на Волгу: там есть небольшие города, Плес, Васильсурск, где можно очень недорого устроиться. Варвара Николаевна Шпейер говорила… Они в Плесе жили целой компанией, знаете, там Левитан еще жил; и в Угличе тоже они жили.
– Ну из Углича-то их, кажется, вытурили, – отозвался Кока.
– Ну и вытурили, ну и что же? А нас не вытурят! Им, конечно, хозяева сказали: «Вас целая компания, барышни, кавалеры; наш город тихий, никто не ездит, мы боимся: вы уж извините, а квартирку очищайте».
Подъезжали к Александровскому саду, в нижние окна пристани виднелась ярко освещенная кухня, поваренок, весь в белом, за чисткой рыбы, пылающая плита в глубине.
– Тетя, я пройду отсюда к Лариону Дмитриевичу, – сказал Ваня.
– Что же, иди; вот тоже товарища нашел! – ворчала Анна Николаевна.
– Разве он дурной человек?
– Не про то говорю, что дурной, а что не товарищ.
– Я с ним английским занимаюсь.
– Все пустяки, лучше бы уроки готовил…
– Нет, я все-таки, тетя, знаете, пойду.
– Да иди, кто тебя держит?
– Целуйся со своим Штрупом, – добавила Ната.
– Ну, и буду, ну, и буду, и никому нет до этого дела.