– Из-за дружбы ко мне?
– Да, и из-за этого.
– Спасибо, голубчик, но, главное, должна быть искренняя уверенность в справедливость и спасительность общества. Ты прочитал книга, что у меня взял позавчера?
– Нет, не совсем еще, – виновато отозвался младший.
– Что же ты делал?
– Когда?
– Например, хоть сегодня.
– На скэтинге был.
Андрей Иванович поморщился, но сдержался и спросил только:
– Кто же там был?
– Она опять была.
– Познакомился?
– Что ты! мыслимо ли?
Владимир Сергеевич быстро поднялся и подошел к сидевшему за столом Андрею. Тот, не оборачиваясь, продолжал разбирать какие-то письма.
– Ты не сердись, Андрюша, и не считай меня слишком легкомысленным.
– Тем хуже, если это не легкомыслие, – проворчал Толстой, не отрываясь от писем.
– Я не знал, как бы я благодарил судьбу, если бы мне сейчас представился случай доказать мою верность и любовь к тебе.
Андрей обернулся и, посмотрев на правильное, детское лицо Мейера, его открытые серые глаза и непослушную белокурую прядку, падавшую на лоб, сказал ласково:
– Полно, Володя, я настолько тебе верю, что знаю вздорность всяких скэтингов. Если б я тебе не верил, как бы я тебя ни любил, разве мне пришло бы хоть на минуту в голову ручаться за тебя?
И он поцеловал его нежно и несколько сухо. Потом, будто чтобы переменить разговор, не предполагая, насколько он совпадает с темой, произнес равнодушно:
– Кстати о скэтинге; я получил письмо, где именно на Марсовом поле мне назначают свидание и сегодня.
– Тыне был?
– Ну, конечно.
– И не знаешь, от кого письмо?
– Не имею никакого представления. Да вот письмо, там описан костюм; может быть, ты сегодня видел и эту даму, если был не всецело поглощен своей незнакомкой.
И он протянул листок, где было размашистым женским почерком начертано:
«Не зная вас, но много слышав, убедительно прошу не отказать мне в свидании. Лучше в нейтральном месте. Дело очень важное. Поверьте, это не авантюра. Приезжайте завтра в 5 1 /2 в скэтинг на Марсовом поле. Я буду в лиловом платье с мехом, шляпа с большим серым пером, у пояса фиалки. Поверьте, что вы не раскаетесь, согласившись на мою просьбу. Покуда нет надобности знать мое имя».
Толстой читал спокойно, не обратив внимания, что его товарищ, вдруг побледнев, схватился крепко за спинку его кресла.
– Я, конечно, не поехал, но… что с тобою, Володя? Тот хрипло прошептал:
– Да ведь… да ведь это была… она, она! моя дама, Андрюша! Лиловое платье с мехом, фиалки – только у нее сегодня были!