— Мы похоронили тебя. Объясни это.
Я вдохнул.
— Я не знаю подробностей. Я…они…
— Кто «они»?
Мои пальцы потянулись к пуговицам моей рубашки.
— Взрыв отнял у меня все, но я не жалею об этом. Я не жалею, что ты сидишь здесь или что ты сделал Чикаго своим. Я сильно отстаю в местном колорите, но я верю, что ты тот самый задира, о статусе которого всегда заявлял.
Выдохнув, я сделал то, что считал невозможным без Лорел: я расстегнул и стянул с плеч рубашку.
— Черт. — Единственное слово Спарроу повисло в воздухе, он снова встал. — Скажи мне, если это… — Он махнул рукой. — …продолжается ниже твоей талии. Я поверю тебе на слово, черт возьми.
Улыбка заставила уголки моих губ приподняться.
— Продолжается. Боль была…неописуемой.
Он откинулся на спинку стула.
— Ни одного гребаного сообщения, даже Лорне.
Было что-то в том, как он произнес имя моей сестры, и это подсказало мне, что она больше не была помехой в его глазах. Может, Рид и был тому причиной, но, скорее всего, это была она. Вздохнув, я снова надел рубашку и кивнул в сторону стула.
— Могу я присесть?
— Садись и рассказывай.
— Я видел Рида. Патрик все еще…?
Я не хотел узнавать о каких-либо жертвах с тех пор, как ушел.
— Они оба здесь.
Сев, я снова вздохнул.
— Спарроу, я буду чертовски честен с тобой и с ними, насколько смогу. Я не принимал решения расстаться с отрядом. Черт, я умер за него.
Я выпрямился, Спарроу вздрогнул.
— Как я уже сказал, никаких сожалений. Но боль, крики девочек… Я не мог этого вынести. Я, блять, заблокировал это. Однажды всё прекратилось. Я думаю, мой разум сломался. И тогда я смог двигаться вперед, быть тем, кем, как мне сказали, я должен был быть. Это сработало. Я работал до тех пор, пока больше не мог быть машиной для убийства, по крайней мере, без отсрочки.
— Кто они такие? — снова спросил он.
— Несмотря на все это, я никогда не упоминал об этом… Я не помнил, но даже если бы и помнил, я бы никому не рассказал о тебе и о Спарроу.
— Ты хочешь сказать, что был или являешься частью другой семьи? Где?
— Нет, это не то, что я хочу сказать.
— Мейсон, я блять верю тебе, но я не могу позволить тебе вернуться, ни сюда, в отряд, ни наверх, в наши дома. И не позволю, если ты не будешь полностью честен со мной.
Я вдохнул.
— Патрик сейчас здесь?
— Да.