— Вы как раз к завтраку.
Кошка-гостья запрыгнула на стул.
— Хорошая погода, не правда ли, Елисей?
Я поставил на стол посуду. Кот извлек из-под буфета брюки бондаря, располосовал когтями и положил куски на тарелки.
— Они обильно политы валерьянкой. Редкое угощение.
Я стоял рядом и думал: может, у меня «поехала крыша?» — и с этим ощущением проснулся. Лунный свет заливал комнату, кот Елисей, растянувшись во всю длину, лежал в ногах. Поднял голову, спросил:
— Мр-р-н-нау?.. Мр-р-н-нау?..
Что могло означать увиденное? Поразмыслив, я решил, что это — мой первый профессиональный сон. Значит, я успешно вживаюсь в профессию сыщика. Придя к такому выводу, перевернулся на другой бок и тут же снова заснул.
Утром в среду Грай выглядел свежим, отдохнувшим. Помогая ему надеть рубашку, я спросил:
— Как станем продолжать расследование?
— Не знаю.
— Решили и от меня держать все в тайне? Тогда вам одному придется соперничать с уголовным розыском, милиция вас обставит, и гонорара нам не видать.
— Не трепись, — буркнул Грай.
— С, вы начинаете восстанавливать спортивную форму. Теперь, жулик, держись!
Грай осторожно положил руку на перевязь.
— Все же детектив без правой руки, — вздохнул я, — как без рук.
После завтрака звякнул колокол у двери. Я открыл дверь — на пороге стояли начальник уголовного розыска Автовского отделения милиции капитан Головатый и сержант Петренко. Я принял у них пальто и провел в кабинет. Головатый удобно расположился посередине дивана на обозначенном валиками месте. У них с Граем были сложные отношения, каждую встречу все зависело от того, союзниками или соперниками они оказывались в расследуемом деле. Оба гордые, независимые, они с трудом ладили друг с другом.
Районное отделение милиции находилось на соседней улице, и Головатому ничего не стоило заехать или даже зайти и узнать, что удалось наработать Граю, но… гордость не позволяла идти и кланяться. Ведь у Головатого целый штат сотрудников, а Грай работал один. Только теперь, после ранения, меня взял и еще иногда привлекал двух-трех оперативных сотрудников.
Сержант Петренко, хитрый, себе на уме, здоровенный и громогласный украинец, как он утверждал, из запорожских казаков, сел на стул около двери.
Что они хотели узнать на этот раз?
— Шуваловского кота можно посмотреть? — спросил Головатый.
— У нас не выставочный павильон, но раз пришли — взгляните, — отозвался Грай. — Виктор…
Я принес с кухни кота и поставил на свой стол. Петренко решил рассмотреть исторического кота повнимательнее, подошел ближе, даже опустился на одно колено. От восхищения не выдержал и дунул коту в физиономию.
Возмущенный кот отреагировал мгновенно — бац-бац-бац! — тут же надавал оплеух.
Петренко отскочил, схватился за щеки.
— Что это он?
— Если ты смотришь зверю в глаза, значит, хочешь напасть на него. И характер у кота строгий, — объяснил я.
К несчастью, кот выпустил когти, и случилось небольшое кровопролитие — на щеке у Петренко выступили четыре капельки крови. Пришлось идти в кают-компанию промывать рачки спиртом. Петренко не показал вида, но все равно обиделся. Кот мяукнул, прощаясь, и убежал в подвал по своим кошачьим делам.
— Никогда у нас так не было, чтобы из-за кота человека убили, — заметил Головатый.
— Нельзя сказать, что это обычный кот, он стоит миллионы. Заграница готова за него валютой платить.