— Вы доброе дело сделали, возьмите на память о древнем русском поселке Холуе.
Шеф с таким же поклоном саблю принял. Вышло немного забавно. Но Грай поклонится и красному углу избы, в котором висели иконы под вышитым полотенцем да теплилась лампада. Голос Грая дрогнул, когда он ответил:
— Дай Бог, чтобы не пригодилась сабля. А уж если потребуется, то чтобы рука не дрогнула. Боевое оружие, защищавшее отечество, постараюсь не посрамить.
Володя Катенин неловко, словно стыдясь, сунул мне в руку завернутый в два листа бумаги ларец.
— Денег у нас с женой нет вашу работу оплатить. Вот ларец, на экспорт писал. Толкнешь в Петербурге. Глядишь, и оправдаешь поездку. Смотри, не продешеви, из молодых я теперь получше прочих стану.
Я улыбнулся и толкнул его в плечо кулаком:
— Ладно, не продешевлю, не из таковских.
Когда через день мы завтракали в своем старом особняке на проспекте Стачек, 126. то часто поглядывали в угол кают-компании, где грозно сверкал начищенными латами Жан де Аленкур. Вид у французского рыцаря был вовсе не шутейный, потом} что он держал в согнутой руке боевую саблю.
Я рассказал Бондарю, как справился с его заданием. Выслушав меня, старый моряк заметил:
— Будь повнимательнее к очаровательным женщинам. Их так мало на белом свете.
В это время звякнул колокол у входной двери, пришел почтальон. Я вышел на крылечко и вынул из почтового ящика газеты и корреспонденцию. Среди писем заметил конверт с грозной надписью: «Виктору Крылову, лично в руки». Вместо обратного адреса красовалась размашистая подпись.
Мы с Граем вошли в рабочий кабинет ровно в девять утра. Я отдал ему газеты и почту, аккуратно вскрыл адресованное мне необычное письмо. Понюхал листок, подержал на ладони, посмотрел на свет и доложил сидящему за своим столом Граю:
— Бумага простая, почтовая, без водяных знаков, три цента за лист.
Шеф усмехнулся:
— Читай быстрее, Ватсон, пока листок не загорелся или чернила не испарились.
В письме, написанным приличным почерком, угловатые буквы подсказывали, что писавший несколько нервничал, говорилось:
Я прочитал письмо Граю вслух. Он, ничуть не улыбнувшись, предупредил:
— Если появится Клара с неизвестными младенцами, поедешь вместе с ней к себе в Тверскую губернию растить детишек на молочке.
Я вынул из нижнего ящика стола ларец Володи Катенина и положил в него письмо. На ларец попал свет из окна, и миниатюры одарили меня музыкой красок. И сразу вспомнились последние слова Володи:
— Сколько я этих ларцов написал, а все сижу без хлеба… Только знаешь, чем больше голоду, тем больше таланту.
МАНЬЯК ПО СУББОТАМ
Должен предупредить — часть материалов этого отчета написана не от моего имени. События пришлось восстанавливать, исходя из полученных потом материалов. Но Грай просмотрел записки, сделал некоторые замечания. Я их выполнил, и вставные главки заняли свое место.
Глава I
Две недели назад долгожданная весна, наконец, задышала теплом. Под окнами нашего двухэтажного дома на проспекте Стачек, 126, появилась зелень, на кустах жимолости набухли почки и приготовились лопнуть. В открытую форточку вливался запах оттаявшей земли.
Я сидел у себя за столом, держал в ладони плоский японский микрокалькулятор. Палец мой слишком широк, чтобы нажать на один маленький квадратик. На кнопки приходилось давить тупым концом шариковой ручки. Я подсчитывал наши доходы и расходы. Увы, инфляция расправлялась с гонорарами частного детективного агентства Ярослава Грая быстро, как изголодавшийся волк с мясными пирожками.
Грай в это время разминал раненую руку. Он уже снял повязку, но двигал рукой осторожно, разрабатывал плечо специальными упражнениями. А вместо гантели использовал кремневый пистолет.
В кабинет вошел хозяин нашего дома, бывший капитан рыболовного траулера Алексей Бондарь. Он ведал хозяйственными и продуктовыми делами. Лицо его, со шкиперской бородкой, было красным и сердитым.
— Я только что с Кировского рынка. Килограмм соленых огурцов, жалкая морковка, капуста стоят уже бешеных денег!