Основание: мораль XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но и это не все. Уже сейчас можно видеть очертания довольно мрачных грядущих времен. Рассмотрим в качестве примера Шанхай. Из-за коронавируса город долгие месяцы находился в условиях жесткого карантина. Один из крупнейших городов планеты превратился в китайское «поле экспериментов», на котором отрабатывалась стратегия «нулевой терпимости» к COVID-19. Изначально планировалось, что локдаун продлится девять дней, за которые был бы протестирован каждый житель города. Город поделили на две части по реке Хуанпу: восточную часть города должны были закрыть на карантин с 28 марта по 1 апреля, а западную — с 1 по 5 апреля. Однако сдержать вирус не удалось: заболеваемость продолжила набирать обороты.

Более 24 миллионов человек не могли выходить из дома. Некоторым людям пришлось изолироваться прямо на рабочих местах. Чтобы удержать людей в квартирах, власти заваривали двери подъездов. По пустым улицам курсировали роботы, которые через громкоговорители требовали от граждан соблюдать карантинный режим. Отказ от теста на коронавирус нередко приводил к тюремному заключению. Отчаявшись, люди кричали из окон. Над жилыми комплексами летали дроны. «Сдерживайте стремление своей души к свободе», — требовали беспилотники. Недовольство горожан выливалось в столкновения с полицией. По некоторым данным, на тот момент, когда писалась эта глава, со всего Китая в Шанхай свезли больше 38 тысяч врачей. Перед ними стояла одна задача: достичь нулевой заболеваемости COVID-19. Была введена тотальная цензура. В соцсетях удалялись посты с историями о людях, умерших от COVID-19 или несвоевременно оказанной медицинской помощи, возражениями врачей, жалобами на нехватку еды и повальный рост цен.

Это только один из вариантов нашего будущего: подавление человека государственной машиной. При этом не стоит сомневаться в грядущем усилении государственного насилия под предлогом безопасности даже в развитых демократиях. Оно будет носить более мягкий вариант по сравнению с тоталитарными и автократическими режимами за счет изощренной манипуляции общественным мнением. Но демократии пришел конец. В качестве живого примера можно привести основателя Wikileaks Джулиана Ассанжа. Сейчас, после экстрадиции в США, это прибежище свободных людей, ему грозит 175 лет тюрьмы только за то, что когда-то он раскрыл миру правду. И не приходится сомневаться, когда вы читаете эти строки, он скорее всего уже находится за решеткой в американской тюрьме строгого режима. Возникает вопрос, какой будет реакция общества на повсеместное подавление свобод? Наиболее инертная его часть будет пытаться подстраиваться под возникающие новые правила игры. Но политические процессы неизбежно радикализируются. Мы станем свидетелями бунтов, массовых беспорядков, возникновения новой волны терроризма в духе немецкой Фракции Красной Армии. Процесс уже запущен.

Еще в 1958-м году Батай в статье «Переполненная планета» заявил: «…нет ничего, что существует в конечном счёте: всё подвешено над бездной, сама основа — это только видимость страховки». В 70-80-е годы постструктуралисты предложили идею «мира-как-текста». Эта концепция впоследствии была дополнена новым поколением философов. Так, у постмодернистов «мир-как-текст» открылся для множества равноправных интерпретаций. В 80-е наука вслед за философией признала, более того, подтвердила экспериментально, что нестабильность — неотъемлемая часть эволюции. Хаос стал рассматриваться как созидательный феномен. В новом тысячелетии мы вплотную подошли к экстремальной нестабильности — гиперхаосу, в котором нет ничего невозможного. Даже немыслимое теперь возможно. Мир стал, по выражению французского философа Квентина Мейясу, контингентным. В нем больше ничто не является необходимым. Эта ситуация еще более сложная, чем ее в свое время представлял Батай. Мы не просто подвешены без страховки. Бездна — единственное, что нас окружает. И не понятно: падаем мы или застыли, уже погибли, и всё видимое — предсмертная вспышка воспоминаний, — или живы.

Гёте принадлежат слова: «Человечество станет умнее и рассудительнее, но не лучше, счастливее и деятельнее. Я предвижу время, когда человечество не будет больше радовать Бога, и он будет вынужден вновь все разрушить для обновления и творения». Казалось бы, действительно, можно сдаться и смиренно ждать очередного всемирного потопа. Однако будем оптимистами — поводов для капитуляции нет.

Следует понимать: не нами выбран мир, в котором нам приходится жить, вместе с тем, нам выбирать, как жить. Реальность подчиняется всем людям, а не только тем немногим представителям деловой и политической элиты, кто сейчас ее создает. Идеи социальной энтропии до сих пор главенствуют в кругах власти по всему миру, несмотря на то, что экстраполяция классической физики на общественные процессы в целях управления ими, является довольно упрощенным подходом. Нужно помнить: мы гипотетически способны знать все начальные условия, в то время как будущее остается принципиально непредсказуемым. Можем только строить догадки и выстраивать предположения относительно того, каким образом текущие действия повлияют на социальные процессы. И то не далее темпорального горизонта. Бросая камень с крыши, мы знаем наверняка, что он упадет, так как существует притяжение, и нам об этом известно. С обществом все гораздо сложнее. Рассматривать его при прогнозировании как равновесную систему, подчиненную законам термодинамики, все равно что предсказывать погоду на следующее десятилетие.

Возможно, из-за упрощенного подхода к социальным процессам, убежденности, что их можно сколько угодно долго контролировать, как давление в паровом котле, ошибочного понимания природных взаимосвязей, да и нашей собственной природы, мы оказались в положении пассажиров «Титаника». Только на нашем корабле спасательные шлюпки вообще не предусмотрены (куда денешься с планеты?), навигационные приборы и средства связи разбиты пьяной взбунтовавшейся командой, а на мостике развязалась кровавая драка за штурвал и власть прокладывать курс. Только какой курс в таком положении ни прокладывай, он все — в безысходность. Такова неприятная особенность нашего мышления: мы слишком поздно начинаем задумываться об отдаленных последствиях запущенной нами же цепи событий. Мало того, что мы всегда ищем внешнюю причину своих бед, так еще мы реагируем только на непосредственные угрозы. Грядущие опасности для нас слишком абстрактны, чтобы ими всерьез кто-то занимался. Словом, мы видим только малую часть огромного пазла. Между тем организация мира все больше усложняется, и пользоваться подобными моделями мышления — все равно, что дать кораблю полный ход среди айсбергов. Мы слишком привязаны к настоящему моменту. В то время как человечество связано событиями истории, а каждое инициированное нами событие в настоящем имеет последствия, которые могут проявиться через годы или десятилетия. Но мы привыкли оставлять проблемы грядущим поколениям. Только вот задачи перед этими поколениями становятся труднее и труднее.

Между тем, у нас есть очевидное преимущество перед Последними людьми — время. Пусть мы не располагаем суммой знаний о миллиардах лет эволюции человеческой цивилизации, то есть той карты, с помощью которой можно обойти явные и скрытые опасности, мы, Первые люди, находимся в одном шаге от мира, в котором мечтаем оказаться. Мира Настоящий людей.

Почему изменения важны? Поясню. Никто из нас не пребывает в объективной реальности. Мы все по-своему переживаем ее. Создаем собственную версию пространства жизни. При таких условиях сложно утверждать существование какой-либо истины. Однако нужно понимать две вещи. Во-первых, реальный мир существует. Он был до нас и будет после нас, и он никуда не исчезает за нашей спиной. Во-вторых, можно остаться на уровне реактивного мышления, то есть быть погружённым в бесконечные срочные, но мелочные по существу дела, а можно проникнуть в сферы более высокого порядка, откуда открывается совсем другой вид на условия и смысл существования.

Проиллюстрируем эту идею следующим образом. Представим, что некий человек с рождения много лет прожил на острове в окружении небольшой группы людей (допустим, это были потомки переселенцев, бежавших от цивилизации), которые ничего не знали о существовании другого мира. На горизонте не появлялись корабли, над островом не пролетали самолеты, к берегу не прибивало посторонних предметов — полная изоляция. Однажды прогуливаясь по пляжу, человек обнаружил подробную карту континентов, морей, океанов, больших и маленьких островов. Внезапно он понял, что существует нечто гораздо большее, чем он представлял. Он поделился находкой и своими соображениями с другими. Но никто не поддержал его стремление отправиться в странствие. Тогда этот человек построил плот и отплыл в одиночестве, несмотря на риск погибнуть в первой же буре.

Интерпретация. В современной психологии существует понятие «зона комфорта» (смею предположить, его значение известно каждому). Если речь идет о физическом существовании, то покидать эту «зону комфорта» не всегда нужно. Другое дело, когда мы говорим о мышлении. Наши способности к познанию мира, других, самих себя ограничиваются множеством предрассудков, но большую опасность представляет растущая косность ума — чем мы старше, чем устойчивей наше социальное положение, тем менее гибок наш разум, тем больше он регрессирует, практически не оставляя нам шансов на изменения, сужая тем самым наши возможности к познанию мира. Как говорил Сократ, непознанная жизнь не стоит того, чтобы ею жить. Таким образом, в нашей власти выбирать: мыслить в рамках предрассудков (то есть не покидать остров) или открыть ментальное пространство для более значимых целей и задач. Другими словами: быть свободными или оставаться в добровольном заточении.

Свобода — это не то, что даруется свыше, не то, что достигается через огонь и кровь. По сути никакие законы, даже самые совершенные, не способны сделать нас свободными. Свобода — это всегда личный выбор, проистекающий из твердого намерения изменить отношение к жизни. Помните: мы не пешки в чужой игре.

Глава 2 Закон Джунглей

Сербская художница-перформер Марина Абрамович в 1974 году провела шокирующий эксперимент «Ритм 0». Он показал: человек удивительно быстро может превратиться в дикаря, если ему это позволить. «Полученный мной опыт говорит о том, что если оставлять решение за публикой, тебя могут убить», — утверждает Абрамович.

Организованный ею перформанс длился шесть часов, в течение которых художница стояла неподвижно, а «зрители» могли взять любой из 72 предметов, лежавших на столе в комнате, и использовать их на Марине. В их числе были ножницы, хлыст, фонарик, виноград, хлеб, духи, яблоки, роза, нож и даже пистолет. Люди очень быстро потеряли интерес к "хорошим" предметам и принялась истязать художницу. «В начале публика была очень спокойная: они играли со мной, подарили мне розу, целовали, но потом они стали становиться все более дикими. Они резали мою шею и пили кровь. Один человек зарядил пистолет и вставил его мне в руку — его интересовало, нажму ли я на курок. Они взяли ножницы и срезали с меня одежду. Они втыкали в мою кожу шипы розы. Как только эксперимент закончился, я стала собой — до этого я была куклой для них — и стала ходить по галерее, а люди побежали, — вспоминает Абрамович, — я помню, что придя в отель в этот вечер и посмотрев на себя в зеркало, я обнаружила у себя прядь седых волос».

В 2021 году энтузиасты из России повторили эксперимент. Он тоже длился шесть часов и начался довольно безобидно: люди гладили девушку-участницу по волосам, рукам, подбадривали. Однако через некоторое время поведение некоторых «зрителей» изменилось. Кто-то начал обливать маслом, кетчупом, а кто-то и вовсе высыпал мешок с перьями на голову девушке, предварительно окропив мёдом. Справедливости ради нужно заметить, что перформанс проводился в людном месте, поэтому «зрители» не сумели до конца прочувствовать свою безнаказанность, как в случае с Абрамович. Но, судя по видео, многие вошли во вкус, совершая гадости. Не сложно представить, как могло все обернуться, если бы действие происходило в закрытом помещении без камер и посторонних глаз. Однако даже перед камерами люди способны быстро «расчеловечиться».

Эти эксперименты хоть и не претендуют на научную чистоту, как Стэнфордский тюремный или Милгрэма (правда, их результаты сегодня поставлены под сомнение), между тем позволяют сформулировать три вывода:

— люди легко и быстро обезличивают того, кто не оказывает сопротивления и не пытается защититься;

— в условиях безнаказанности и вседозволенности люди с легкостью переходят к издевательствам над другими людьми;

— в условиях безнаказанности и вседозволенности большинство обычных людей способны на немотивированную жестокость.

Так ли это однозначно? Попробуем разобраться. Для этого мысленно отправимся в исторический центр испанского города Толедо, в небольшой, но любопытный музей. Его экспозиция посвящена инквизиции. Именно в Испании, во многом благодаря Томасу де Торквемада, она стяжала себе дурную славу. Выставка делится на пять тематических разделов и охватывает историю существования инквизиции с начала ее появления в Испании. В музее представлено больше сорока орудий пыток. Посетители могут увидеть приспособления, с помощью которых истязали и калечили людей, обвиненных в колдовстве и вероотступничестве. Подобные музеи довольно популярны среди туристов (не говорит ли это о врожденных садистских наклонностях людей?) и найти их можно в различных европейских городах.

По разным оценкам охота на ведьм, продолжавшаяся в Европе с XIV по XVIII века, унесла жизни от 60 до 100 тысяч человек. И эти цифры весьма приблизительны. Поистине, время человеческого безумия. Своего апогея ведовская истерия достигла во времена Реформации в Германских государствах, Швейцарии, Франции и Шотландии. Например, в городе Кведлинбурге за один день 1589 года были сожжены 133 «ведьмы». В Силезии один из палачей сконструировал печь, в которой за 1651 год сжег заживо 42 человека, включая двухлетних детей. В Кёльне с 1627 по 1639 годы на кострах и в пыточных камерах погибло около тысячи человек.

Если заглядывать в еще более древние эпохи, то они покажутся чередой зверских обычаев и жесточайших пыток. Финикийцы изобрели казнь через распятие на кресте. Цицерон назвал её самой жестокой, ведь приговоренные к распятию умирали по несколько дней от обезвоживания или удушья. Персы карали преступников, заливая расплавленный металл в рот или раны, сдирая кожу. Не отставали от них китайцы и монголы. При этом люди древности принимали мучительную смерть не только за преступления, но и ради благословения небес. Наши предки пытались задобрить своих жестоких богов кровью младенцев, женщин, юношей и девушек. В Древнем Риме были очень популярны жестокие развлечения. Граждане могли целый день провести в Колизее, наблюдая за схватками хищников, затем — львов и тигров с рабами, а после — смертельные бои гладиаторов.

Новейшую историю тоже сложно назвать гуманной. Символами жестокости человека стали нацистские концентрационные лагеря, деревня Хатынь, сталинский ГУЛаг. В новом тысячелетии мы узнали о тюрьме Гуантанамо и зверствах террористов из «Исламского государства», расправах украинских националистов над российскими военнопленными, мирным населением и так далее. Примеров множество. К слову, по данным исследований, на сегодняшний день более миллиарда человек независимо от социального статуса, религиозной и культурной принадлежности верит в существование ведьм. Поэтому вероятность нового витка средневекового безумия нельзя исключать.

Ученые достаточно давно ведут спор о тяге человека к агрессии, насилию и жестокости. Со времен эпохи просвещения исследователи делились на два непримиримых лагеря. Сторонники Томаса Гоббса во главу угла ставили человеческую природу. В своем труде «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» Гоббс отмечал: «При отсутствии гражданского состояния всегда имеется война всех против всех. Отсюда видно, что, пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех. Ибо война есть не только сражение, или военное действие, а промежуток времени, в течение которого явно сказывается воля к борьбе путем сражения».

Сторонники Жана-Жака Руссо, напротив, утверждали, что решающее значение имеет среда обитания. Философ говорил: «Сострадание — это естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме действие себялюбия, способствует взаимному сохранению всего рода. Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое!» — и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн, убийств, несчастий и ужасов уберег бы род человеческий тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: «Остерегайтесь слушать этого обманщика: вы погибли, если забудете, что плоды земли — для всех, а сама она — ничья!»

Современные исследователи полагают, что агрессивное поведение человека является эволюционно консервативным признаком, который на протяжении всей эволюции Homo имел большое значение для выживания, сплоченности группы и преимущества в оставлении потомства. В частности, группа испанских ученых во главе с Дж. М. Гомезом собрала информацию о случаях насильственной смерти среди млекопитающих и всех предков человека (рассматривались останки людей из палеолита, мезолита, неолита, бронзового и железного веков). Исследование включило в себя анализы 4 млн. смертей особей из 137 семейств млекопитающих и 600 работ, в которых описывались случаи насильственной гибели среди предков современных людей. Ученые пытались определить, сколько процентов особей, погибших преждевременно, были убиты особями своего же вида, а затем сравнивали эти показатели у разных видов млекопитающих. В итоге они пришли к выводу, что человек в шесть раз более жесток по своей природе, чем его собратья по биологическому классу. В среднем только одно млекопитающее из 300 погибает по вине особей своего вида (примерно 0,3 %), у наших же далеких предков это значение доходило до 2 %. Склонность к насилию закладывается у представителей Homo sapiens генетически, потому что процент особей, павших от действий своих собратьев, равномерно растет по мере эволюционного приближения к человеку. Объяснение этому — адаптация наших предков к жизни в больших группах на территориях с ограниченными ресурсами.

Однако прав оказался и Руссо. Та же группа исследователей выявила скачкообразное увеличение количества внутривидовых насильственных смертей, которое не объяснить наследственностью. Примерно 3 тыс. лет назад наши предки перешли к показателю 15–30 % насильственных смертей. Объяснение здесь простое: появление иерархического общества и начало войн. Процент начал заметно снижаться только 100 лет назад, что опять же объясняется не генетикой, а построением нового общества с развитым институтом права, отлаженной работой правоохранительных органов и культурой, в которой насилие считается неприемлемым. Человек стал гуманнее животных — только одна насильственная смерть из 10 тыс. происходит непосредственно от рук другого человека. В пользу Руссо необходимо добавить, что последние многочисленные исследования роли окружающей среды в развитии агрессивного поведения позволили сделать важный и статистически достоверный вывод — у людей, переживших в детстве сильные стрессы, испытавших заброшенность (потеря матери или обоих родителей, родители с зависимостями, отсутствие внимания и так далее) или подвергавшихся насилию, агрессивное поведение и предпосылки к жестокости, формируются в несколько раз чаще, чем у людей с благополучным детством. Таким образом, сегодня ученые приходят к выводу, что агрессивное поведение — следствие как генетических факторов, так и среды.

Рассматривая вопрос человеческой агрессии, необходимо учитывать, что виду Homo sapiens около 40–50 тысяч лет, а эволюционный путь в целом приматов составляет два миллиона лет. Все это время выживали более агрессивные, безжалостные, готовые к смертельной схватке за право сохранить жизни свою и своего потомства. Так и сформировались модели поведения человека на генетическом уровне.

В свою очередь идеи, которые заключаются в том, что достигать цели в жизни нужно не любым путем, а за счет многочисленных компромиссов, появились всего 10–15 тысяч лет назад. За этот короткий промежуток времени биологические качества и инстинкты не могли исчезнуть. Наши навыки социального общения все еще слишком неустойчивы. По мнению психологов-эволюционистов, нет необходимости формировать в человеке агрессивность, жестокость, безжалостность. Достаточно просто разбудить их. Они дремлют в каждом из нас. Когда инстинкты выходят на поверхность, уже разум впадает в сон. А как гласит испанская пословица, «сон разума рождает чудовищ».