Дом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Юэль бросает окурок в раковину. Замечает, что от злости его потряхивает.

– Если у меня нет семьи, это еще не означает, что у меня нет собственной жизни.

Бьёрн не отвечает, но между ними эхом отзывается: Да что ты говоришь?

– У меня нет денег ставить все на паузу, потому что ты должен ехать в Испанию! – продолжает Юэль. – Мне нужно работать, чтобы не лишиться квартиры.

– Какая-нибудь заначка у тебя наверняка есть, – заявляет Бьёрн.

Господи, как же он ненавидит брата. Бьёрн забыл, что значит не иметь денег. Он думает, что любой может заработать, достаточно только принять это решение. Как сделал он сам.

– Ты должен приехать, – говорит Юэль. – Прошу тебя. Мне нужна твоя помощь.

Умолять противно. Но от этого его слова не перестают быть правдой.

– Ты нужен маме, – добавляет он.

– Мама даже не заметит, там я или нет. – Бьёрн замолкает. Кажется, он собирается с силами. – Возможно, это правильно, что тебе придется этим заниматься, если учесть, как часто ей приходилось за тебя волноваться. Пора и тебе повзрослеть и взять на себя ответственность.

Юэль опускает телефон. Смотрит на улыбающегося Бьёрна на экране. Вешает трубку.

Он хотел бы заплакать. Может, это помогло бы избавиться от ощущения нереальности, чувства, что все происходящее лишь жалкая имитация жизни.

Отлично, Юэль. Я тебе почти поверил. Ты поэтому жрешь мамины таблетки и пьешь все, что попадается под руку? Чтобы приблизиться к реальности?

Признай факты. Ты никогда этого не хотел.

Возможно, Бьёрн прав. Возможно, Юэль так и не повзрослел. Он видел, как это происходит с другими, кто слишком долго принимал наркотики. Они останавливаются в развитии. Ему самому не было и шестнадцати, когда он начал.

Он думает о парнях-подростках на площади в Скредсбю. Неужели он тоже был так молод? Его запугивали пропагандой восьмидесятых и девяностых годов. Репортажами. Информационными кампаниями. Фильмами. Молодежными сериалами с правильными главными героями, которые превращались в алкоголиков, единожды напившись, или отчаявшихся наркоманов, как только они выкурили первый джойнт, занюхали дорожку, приняли таблетку. Эту ложь раскусить было так легко, что он думал, что все было ложью. А если нет, его это все равно не касалось. Он думал, что уникален, непобедим. Он ошибался.

Но ты хотя бы бросил наркотики. Шесть лет и два месяца назад.

Юэль вытаскивает внутренний пакет из коробки, которая все еще стоит на мойке, выжимает остатки вина в бокал и делает глоток. Заходит в мамину спальню и включает свет. Смотрит на кровать, в которой мама уже никогда не будет лежать. Раму смастерил дед Юэля, в изголовье сделал простенькую инкрустацию с цветами. Должно быть, потратил много времени. И кому теперь это нужно?

Юэль садится у изголовья. Смотрит на жирное пятно на стене. К нему приклеились пылинки и мамина волосинка. Первое время он думал, что мама трется головой о стену во сне, но это невозможно. Пятно слишком жирное и слишком быстро возвращается.

Оно хотя бы не увеличилось с сегодняшнего утра.

Юэль наклоняется к пятну. Принюхивается, но оно ничем не пахнет.

Может, внутри стены что-то течет?

Он приносит кухонную губку, находит под раковиной бутылку с чистящим средством. Вернувшись, брызгает на пятно, пока оно не покрывается пенящимися сугробами. Усердно трет зеленой стороной губки. Останавливается, только когда исчезает и пятно, и рисунок на обоях.

Юэль возвращается на кухню и выбрасывает губку. Два раза моет руки, чтобы избавиться от ощущения, что жир прилип к кончикам пальцев. Потом смотрит на телефон. Слишком поздно звонить на мамин прямой номер, он не хочет будить и снова волновать ее, но можно позвонить в отделение.

Странно звонить так поздно? Но еще более странно не позвонить вообще?

Он набирает номер. Идут гудки.

– «Сосны», отделение Г.

Женщина, которая сняла трубку, говорит на таком же ярко выраженном диалекте, на котором говорил и Юэль, когда здесь жил. Интересно, она уже слышала о сыне под кайфом, который привез несчастную Монику?

А что, если они позвонят Бьёрну и расскажут ему?

– Здравствуйте. Меня зовут Юэль, сегодня к вам положили мою мать Монику, вернее, она переехала к вам, я просто хотел проверить, как она.