Эбби заметила, как Бетти изменилась в лице. На самом деле все было ненормально, и обе это понимали. Они около минуты стояли молча, нервно сглатывая скопившуюся слюну, но спустя время Эбби предложила вернуться за столик.
— Бет-с, ты же не против, если с нами пойдет мой друг Нэйтен?
— Эм, нет, абсолютно нет, — кивала головой Купер.
— Просто я думаю, что нам стоит отдохнуть вместе, — Эбби облегчённо выдохнула, после чего взяла свою сумочку, и они вместе с Купер покинули кафе.
Прогуливаясь по улицам Лос-Анджелеса, девушки разговаривали о походе на концерт, о встрече с отцом Купер. Бетти немного остыла и уже чаще улыбалась Миллер, которая время от времени отвечала тем же. Бетти все это время вела себя, как ребенок, которому купили большую порцию мороженого; она была рада разговорам с этой девушкой, да, рада, потому что именно с ней она была искренней, ей не нужно было притворяться, можно было делать безбашенные, а иногда совершенно детские поступки, ведь Эбби была точно такой же.
Дойдя до перекрестка, на котором их пути расходятся, Купер обняла Миллер напоследок и ушла в другом направлении.
— Хм, странная она немного, — пожав плечами, сказала Эбби и направилась к своему дому.
Глава 8
Время близилось к вечеру, солнце Лос-Анджелеса оставляло последние лучи на высотных домах. На улице дул легкий летний ветерок, заставляя кроны деревьев покачиваться из стороны в сторону.
В такое время в Лос-Анджелесе обычно большое скопление автомобилей: кто-то едет домой после тяжелого трудового дня, кто-то — с семьей за покупками перед очередными выходными, а кто-то сам устраивает себе уик-энд и разъезжает на большой скорости по улицам города.
Эбби же сидела дома, укутавшись в теплый плед, и читала свою любимую книгу «Джен Эйр». Часто Миллер сравнивала ее судьбу со своей. Ведь, как и в жизни Джен, у нее были большие проблемы, и в чем-то они были схожи: Джен потеряла родителей, а Эбби — брата; их обеих считали лживыми, испорченными девушками, хотя это чистой воды неправда.
Перелистывая очередную страницу и вдыхая приятный запах старинной книги, Эбби еще раз убедилась в схожести их судеб. Она так сильно переживала за героиню, что иногда позволяла себе маленькую слабость, и тихо хлюпала носом. Но потом успокаивала себя фразой «когда-нибудь и в моей жизни наступит рассвет».
На минуту оторвавшись от книги, Эбби уставилась в окно, наблюдая за происходящим на улице. На дереве девушка увидела молодую пару птиц, у которой сейчас были семейные разборки; казалось, они винили друг друга в чем-то, их пение было громким и несло раздор в их клан. Самка поглядывала на самца, потом отворачивалась, бросая очередную обиду.
Это все заставило Эбби улыбнуться. Действительно, со стороны это казалось очень смешным. Миллер поспешно побежала на кухню. Покрошив белый хлеб, а потом, открыв окно, позвала их к себе и накормила.
— Это вам в знак применения, так что больше не ссорьтесь, — через улыбку говорила девушка.
Когда птицы наелись досыта, то сразу же улетели на свое дерево, прячась в уютное гнездо от летней прохлады. Девушка закрыла окно и хотела было приняться за прочтение следующей главы «Джен Эйр», как нежданно-негаданно раздался звонок в дверь.
Все казалось странным, ведь Эбби сегодня никого не ждала, а встреча с отцом Бетти назначена на 8 часов, а сейчас только 6:30.
Надев уютные тапочки и посмотрев на себя в зеркало, девушка подошла к двери, и, посмотрев в глазок, обомлела: за дверью стоял не кто иной, как мистер Уилсон.
В этот момент Эбби стала еще более рассеянной, она не знала, как ей поступить: открыть дверь или проигнорировать.
Несколько минут Миллер ходила из стороны в сторону, поминутно поглядывая в глазок, облокачиваясь на дверь, за которой стоял человек, которого она больше всего ненавидела. И самое обидное — это то, что она до сих пор не знала, кем он является: ее братом или же мстителем.
Когда мистер Уилсон собирался уже уходить, перед его носом широко распахнулась дверь.
— Здравствуйте, мисс Миллер, — пристально глядя ей в глаза, говорил преподаватель.
— Эм, здравствуйте, — в растерянности промямлила она.
— Разрешите пройти? — подняв одну бровь, спрашивал Томас.
— Ну, раз уж пришли, — Эбби сделала жест а-ля проходите, а затем последовала в гостиную.
Мужчина зашел в квартиру, закрыв за собой дверь, и по пути рассматривал интерьер. Следуя за девушкой в гостиную, он увидел, как та остановилась возле окна, скрестив на груди руки. Таким образом, Томас убедился еще раз, что Эбби его за что-то ненавидит; это было видно по ее действиям, в которых было полное безразличие и ненависть к человеку, стоящему за спиной.
Прочистив горло, Уилсон положил руку на плечо Эбби, чтобы та повернулась к нему лицом. Но вместо этого она скинула мужскую руку со своего плеча и отошла на дальнее расстояние.
Несколько минут в комнате было огромное напряжение разрядом в 220 вольт. Мистер Уилсон ходил из угла в угол, не зная, как начать разговор. Обычно Томас был решительным в беседах, касающихся выяснения отношений, но в данный момент внутри него было что-то, что блокировало его действенность.
Пройдясь рукой по своим взъерошенным волосам и поправив очки, мистер Уилсон все-таки завел разговор:
— Мисс Миллер, я пришел сюда, чтобы поговорить о вчерашнем утреннем инциденте… Эм… Понимаете, я не знаю, за что вы хотели меня ударить и за что вообще меня ненавидите, — Уилсон подошел к девушке.