Разница была не во внешних эффектах заклятий, а в их результатах: магическое воинство Равглета ничего не могло сделать с двумя противниками, в то время как Эдвин и Дэвид выкашивали врагов словно косой. Это не давалось им с легкостью: они выкладывались до предела... и все же не совершали ничего, выходящего за рамки их текущих способностей. Они лишь эффективно применяли дары, которыми их наделила Небесная Обитель.
Хотя они и не могли позволить себе отвлечься, чтобы разрушить защиту замка, в какой-то момент это произошло само собой: бой происходил непосредственно над куполом, а выплески энергии были чрезвычайно велики. Применявшиеся Эдвином и Дэвидом массовые заклятия не только расправлялись с демонами Равглета, но продолжали свое действие и дальше, и если на их пути оказывался защитный купол — грызли его до тех пор, пока окончательно иссякал содержащийся в них запас энергии. Усилия же самого Равглета, как уже было сказано выше, в начале боя были направлены исключительно на восстановление численности поднятой в небо армии демонов. В конце концов общая защита замка сдала, Эдвин и Дэвид, объединив силы, завершили ее разрушение и устремились вниз, продолжая, по мере приближения к донжону, выкашивать поднимающуюся им навстречу армию Равглета.
Хозяин замка, между тем, был далеко не так глуп, как могло показаться: некоторое время понаблюдав за тем, что вытворяли сгиуды в небе, он пришел к выводу, что тратить силы на постоянную поддержку общего защитного купола бессмысленно: это лишь затянет бой. Нападающие не сумеют пробиться вниз, однако и сами останутся невредимы. Глухая оборона не входила в его планы, поэтому Ловчий Смерти сознательно допустил сближение: пока сгиуды прогрызали себе путь через орды демонов и взламывали то, что еще оставалось от защитного поля, Равглет внимательно наблюдал за ними; применявшиеся ими атрибутивные заклинания стали предметом его особенно пристального изучения. Эдвин и Дэвид выкладывались полностью; Равглет же, по существу, до сих пор лишь отмахивался от них. Выигранное время позволило ему стянуть к себе Силу и подготовиться к бою. Проблема нападающих заключалась в том, что хотя атрибутивные заклинания и меняли законы окружающей реальности, Сила могла делать то же самое, и в значительно большей мере. Кроме того, атрибутивные заклинания Дэвида и Эдвина были четко определенными и возводились к образу некоего «идеального ангела»; Сила же при необходимости могла создавать совершенно новые атрибуты.
Ловчий Смерти — совершенный охотник: наблюдая — ни стены башни, ни паутина чар не становились преградой для его взгляда — как два сверкающих крылатых воителя прорываются вниз, он раскрывал свою Силу так, словно ставил капкан на пути зверя. Медленно, но верно он затягивал сгиудов в водоворот собственной реальности — туда, где применявшиеся ими «дополнения» к общепринятым правилам уже не имели значения, потому что эта реальность и создавалась им с таким расчетом, чтобы полностью нейтрализовать фиксированный набор ангельских атрибутов.
Когда сгиуды были уже рядом с башней и готовились проломить ее стены, капкан захлопнулся. Атрибутивные заклинания ослабли: одни меньше, другие больше — эффективность некоторых из них перестала отличаться от обычных заклинаний, сделанных на основе Форм не только с «внешней» стороны, но и по сути. Поток энергии из лекемплета Обители резко упал: Сила вытесняла и ограничивала все чужое.
Конечно, Эдвин и Дэвид сразу же ощутили изменение баланса. Конечно, они попытались вернуть все назад, опять сделать значимыми свои «дополнения» к текущим правилам. Однако реальность, в которую вовлек их Равглет, эту попытку пресекла на корню. Те методы «взлома», которые они могли применить, были учтены и описаны, а ничего принципиально нового сгиуды противопоставить врагу не могли.
Из башни, подобно снопу черного дыма, вылетел еще один отряд демонов. До сих пор Равглет вызывал демонов наобум, самых разных, лепил из различных Стихий и задавал им произвольные способности. Изначально ему требовалась большая разношерстная толпа защитников, которая использовала стандартные магические воздействия и против сгиудов служила не более чем пушечным мясом. Демоны, выпущенные Равглетом сейчас, были такими же, как их павшие товарищи. Изменилась лишь система законов, внутри которых они действовали. Сила Ловчего Смерти поместила сгиудов на место попавшей в западню «добычи», а слугам Равглета отвала роль охотников.
Эдвин и Дэвид сопротивлялись, но силы были слишком не равны. В новой системе правил Имена сохранили свою мощь, однако ее было недостаточно, чтобы победить. Атрибутивные заклинания изменили сгиудам, а больше у них не было ничего. Кошмарные, отвратительные создания — порождения безумной фантазии Равглета — раз за разом бросались на колдовские сферы, окружавшие ангелов. Невыносимое сияние Имен, окружавших головы и плечи ангелов подобно золотисто-белым нимбам, опаляло нападавших, но остановить уже не могло. В конце концов защитные барьеры пали; светоносные клинки в руках ангелов продолжали поражать врагов, но пришедшим по душу лорда Равглета стало ясно, что поражение — лишь вопрос времени. Уже не имело значения, в чем именно они ошиблись — нужно было бежать, отсидеться в Обители, спокойно пересмотреть весь ход поединка, замучить вопросами мастеров — но оставаться здесь для того, чтобы умереть, смысла не имело. Попытка перейти на магические дороги для того, чтобы удрать, закончилась безрезультатно: поместив сгиудов в свою систему правил и натравив на них еще одну группу демонов, которым Сила определила положение «охотников» по отношению к ангелам, долженствующим послужить «добычей», Равглет спокойно и методично перекрыл все магические пути, на которые могли бы попытаться уйти нападавшие. У них был еще один путь бегства — переход в саму Стихию Света, на ее предельную глубину — но Равглет, который не мог не заметить Имен, предусмотрел и это. Среди собственных атрибутов Ловчего имелось немало ловушек: сейчас он использовал две из них для того, чтобы ограничить перемещение ангелов. Стихия по-прежнему оставалась открытой для них, она и не могла закрыться полностью для носителей Имен, но перейти в нее сделалось невозможным. Попытка использовать канал связи с лекемплетом Обители для бегства также оказалась безуспешной: атрибутивное заклинание, препятствовавшее уходу в Стихию, держало слишком крепко.
Демоны, между тем, не переставали атаковать: они окружили сгиудов словно темное облако; свет Имен медленно, но верно угасал. В конце концов слуги Равглета вцепились в ангелов и поволокли их вниз; Дэвид ощутил боль, когда на руке, сжимавшей меч, сомкнулись чьи-то зубы; шипы и когти рвали его тело... удушье, слабость от впрыснутого яда... он будто бы оказался внутри темного водоворота, затягивающего его на глубину, где нет ничего — ни страдания, ни сознания, ни памяти... «Ну вот и все...» — подумал он. Он как будто смотрел на себя со стороны. Чуда не произошло. Смертному не дано победить Обладающего Силой. Им сказали, что оружие есть, но это была ложь. Тех сил, которыми их наделили, для этого явно недостаточно. Теперь он это видел совершенно отчетливо. Но каким образом смогли победить те, кто все-таки сдавал экзамен?.. Ведь они...
Эту мысль он не успел додумать. Замок содрогнулся, когда огромный сгусток ледяного огня пересек небосклон и врезался в центральную башню, основательно разворотив ее. Потом воздух посветлел — словно пошел дождь, вот только вместо капель влаги на землю падали языки серебристо-синего огня. Демоны заметались; большинство из них, забыв о Дэвиде и Эдвине, опять поднимались в воздух, чтобы встретить новую угрозу. Падая на землю, капли огня прожигали ее и замораживали одновременно; по внутреннему двору замка, по его башням и стенам стремительно расползался иней. Дохнуло холодом. В воздухе закружились снежинки.
Почувствовав слабину, Дэвид рванулся. Его нитевидные крылья переломили хребты нескольким темным тварям; Имя вспыхнуло и испепелило тех, что навалились на голову и грудь. Он сумел подняться — не встать на ноги; сейчас он не был человеком и это ему не было нужно — а просто принять вертикальное положение в нескольких метрах над землей. Демонические бестии по-прежнему висели на нем; он ощущал ужасающую боль в изодранном теле, но то, что он увидел, вселило в него надежду.
Огненный дождь почти прекратился, когда один из языков пламени вдруг застыл, вырос и превратился в женщину в белом платье и плаще с меховым воротником. Каштановые волосы удерживала серебряная диадема, в которой вместо алмазов, сверкали прозрачные кристаллы льда.
— А потом внезапно пришла зима и все охотники замерзли! — звонко крикнула Алиана. Она смеялась, но за ее словами стояло нечто большее, чем сомнительная шутка: порядок выстроенных Равглетом правил оказался нарушен бесцеремонным вторжением чужой Силы.
Башня будто взорвалась, когда тысячи темных игл покинули ее и устремились к Алиане. Оглушительный звон... Окружавшая Властительницу ледяная сфера треснула и раскололась, однако обжигающее дыхание холодного ветра остановило и отбросило назад иглы Равглета. Алиана взмахнула руками — появились два световых потока и превратились в вытянутых, подобных змеям, голубовато-белых драконов. Темные иглы вспухли и стали текучими, отвратительными на вид созданиями со множеством зубов, когтей и шипов...
Дэвиду удалось стряхнуть с себя оставшихся демонов; немногим позже, чем он, сумел освободиться и Эдвин; встав спиной к спине, они отражали атаки прихвостней Равглета, ожидая, пока затянуться раны. Будь они людьми, они уже давно были бы мертвы, но светоносные тела ангелов разрушить было намного сложнее; то же самое относилось и к их гэемонам. Они обладали огромным количеством защитных и регенерационных систем, свойственных их энергетике так же, как свойственны телам людей кожа или мышечный каркас. Им нужно было немного времени, чтобы восстановиться и опять начать использовать свои убийственные способности.
Мелкие бестии пытались облепить драконов Алианы; последние же сеяли в их рядах настоящее опустошение — ни на секунду не оставаясь на одном месте, они стремительно перемещались по воздуху, беспрестанно исторгая ледяное пламя. Казалось, они не летят, а плывут, грациозно изгибая свои змееподобные тела.
В проеме полуразрушенной башни показалась фигура, окруженная темной аурой смерти. Равглет неспешно двигался вперед, свита тянулась следом. Левый глаз Ловчего Смерти был закрыт повязкой, в руке хозяин замка сжимал тяжелое охотничье копье. Плащ из шкур и несколько ножей на поясе. Свита — пузыри черноты, постоянно меняющие форму, но чаще всего превращающиеся в нечто, отдаленно похожее на гончих псов.
— Пришла зима? Значит, устроим зимнюю охоту, — криво ухмыльнулся Равглет.
— На кого ты собрался охотиться? — парировала Алиана. — На зиму?
Силы столкнулись. Дэвид видел, как устремлялись друг к другу потоки энергий — словно два тысячеруких великана, затеявших борьбу на всех, доступных восприятию сгиуда, пластах существования. Но даже это была лишь надводная часть айсберга. Сколь ни было изощрено его восприятие, настоящего противостояния он не видел — и созерцал лишь те поверхностные эффекты, которые оно давало.
Каждая из Сил стремилась утвердить свои правила игры. Порядок вещей перестал быть чем-то определенным, все рвалось и рушилось, чтобы через мгновение собраться вновь. Значения менялись. Сильное становилось слабым, и наоборот. Падение камня могло вызвать землетрясение, а низвержение с неба огненной горы — даже не всколыхнуть воду в стакане. Причинно-следственная связь, казавшаяся столь незыблемой, менялась то в пользу Алианы, то в пользу Равглета. Причинно-следственная связь была лишь балансом, своеобразной договоренностью между Силами, и теперь этот баланс катился ко всем чертям, потому что лорд и леди — по существу, те же самые Силы, но в персонифицированном виде — немного повздорили из-за двух глупых ангелов.
Лавируя между падающими вверх каменными плитами, вырванными из башен и стен, между пылающими потоками холода, между немыслимыми созданиями, которых беспрерывно изрыгала Сила Ловчего Смерти, Дэвид летел к перемещающейся по воздуху фигуре охотника, всецело поглощенного магическим поединком с незваной гостьей. Приток энергии из лекемплета Обители был слабым и непостоянным из-за меняющихся правил, однако призванное Имя позволяло удерживать в окружающем хаосе крошечный островок стабильности, а без дополнительного объема силы со стороны можно было и обойтись. Большая часть поправок и ограничений, внесенных Равглетом в определяющие реальность правила с целью нейтрализовать атрибутивные заклинания вторгшихся на его вотчину ангелов, была устранена — отчасти своевременным вмешательством Алианы, отчасти — самим Равглетом, вынужденным опять переписывать правила для того, чтобы противостоять новой угрозе. Война правил, однако, обесценивала атрибутивные заклинания ангелов почти также успешно, как и правила, направленные на прямое их подавление: не было стабильной системы, которую можно было дополнить и подкорректировать: прежде чем завершалась настройка, порядок вещей опять менялся и приходилось все начинать заново. Дэвиду оставалось надеяться лишь на то, что когда он станет втыкать меч в Ловчего Смерти, действующие в эту секунду правила не обесценят его действие до значения комариного укуса.
Его охватило ощущение дежавю: Алиана и Лэйкил сражаются над полуразрушенным небоскребом, а он выискивает подходящий момент для того, чтобы напасть на своего бывшего учителя... Правда, тогда он не рассчитывал на большее, чем просто дать Алиане время для того, чтобы разобраться с нимрианским аристократом. Теперь же — он должен убить Равглета за то короткое время, что удалось выиграть Алиане. За шесть лет, прошедшие с момента боя в резиденции Правителя Мира, Сила ледяной колдуньи возросла, и еще больше увеличились способности Алианы оперировать ею, кроме того, на стороне Властительницы был фактор внезапности. И все же, равняться с Ловчим Смерти она не могла. У Равглета хватило резервов для того, чтобы пережить новую, непредвиденную атаку и удерживать Алиану, пока правила принимали новый, более удобный для него вид. Сражайся они один на один, Равглет оправился бы от удара и сумел бы перетянуть одеяло на свою сторону, а затем — пленить или уничтожить противника. Дэвид понимал, что нельзя затягивать поединок, нужно убить лорда, и как можно скорее.
Дэвиду казалось, что он движется внутри аэродинамической трубы, наперекор ураганному потоку ветра. В данный момент Равглет не мог уделить ангелам слишком много внимания, но не мог позволить себе и вовсе их игнорировать. Ему нужно было задержать их, остановить — до тех пор, пока не удастся нейтрализовать Алиану — и Сила принялась за дело. Пространство искажалось, вытягивалось, закручивалось в спираль; прямое движение к Равглету приводило к тому, что Дэвид перемещался куда-то в сторону; поток ветра — не просто физическое движение воздуха, а сама эссенция движения, отливавшаяся в разные формы на разных пластах существования — относил Дэвида вниз; то и дело в этом потоке, продвижение по которому и без того требовало огромных усилий, появлялись кошмарные твари Равглета — с бешеной скоростью они неслись вниз и, сталкиваясь с ангелом, силились убить его или хотя увлечь за собой. Дистанционные заклинания здесь были бы бесполезны, попытки вырваться из «аэродинамической трубы» также успехов не принесли. Среди атрибутов ангелов Обители обязательно наличествовало какое-нибудь оружие — в случае Дэвида это был меч, и основой для него послужил клинок Гьёрта. То, что когда-то было внешним предметом по отношению к человеку, стало частью ангельского естества: способностью, которая на человеческом уровне существования принимала вид вполне осязаемого оружия. Меч, превращенный в атрибут, позволял не просто, как прежде, поражать врага на одном плане реальности — или нескольких, если это был заколдованный клинок с Истинной Драгоценностью — а «разворачивать» способность как оружие на любом доступном ангелу уровне бытия.
...Ловчий Смерти поднял копье и ударил так, как будто бы вонзал его в лежащее перед ним тело. Беззвучный взрыв. Волна Силы разметала заклятия Алианы и развалила значительную часть ее защитной сферы. Однако развить успех Равглет не смог: Дэвид наконец добрался до него. Копье отразило удар меча. В следующую секунду Дэвиду пришлось отбиваться от очередной пары чудовищ, которых изрыгнула Сила Ловчего Смерти. Инициативу перехватил Эдвин, все это время также поднимавшийся к их главному и, по существу, единственному врагу, по возможности избегая столкновения с его прислужниками. Ловчий Смерти мог вызывать существ до бесконечности, и с каждым разом они становились все опаснее и уродливее — размеры охотничьей своры, покорной Лорду-охотнику, были поистине безграничны. Эдвину удалось ранить Равглета; ответный удар копья мог бы сотрясти небеса и землю, оборвать тысячи жизней и превратить ангела света в подобие одного из тех устрашающих созданий, что обитают в Долинах Теней — мог бы... но ничего этого не произошло. С омерзительным звоном лопнула брошенная Алианой ледяная сфера, Сила Властительницы обесценила действие Силы Равглета, Ловчий на долю секунды застыл, и Дэвид, не обращая внимания на вцепившихся в него демонов, вонзил меч в Обладающего Силой. Почти одновременно то же самое сделал и Эдвин.
...Возникло странное ощущение — как будто появился какой-то новый орган чувств. Пронзенный клинками, Равглет содрогался, беспорядочно выбрасывая огромные объемы мощи. Его душа и гэемон разрывались; завязанные на лорда реки мощи теперь вырывались на свободу. Сила Ловчего Смерти пыталась переиначить реальность, в очередной раз поменяв правила игры, но Сила Властительницы подавляла все ее поползновения. Новое, возникшее у Дэвида ощущение было похоже на то, как если бы он коснулся чего-то важного... словно дотронулся ладонью до судорожно сжимающегося сердца. Он уже знал, что нужно делать дальше. Он сжал «руку» и рванул «сердце» к себе. Одновременно ощутил, как с другой стороны кто-то сделал то же самое. Ему захотелось убить конкурента — и он почти был готов нанести удар, если бы не осознал вдруг, что смотрит в глаза Эдвину. Дэвид подавил порыв. «Сердце» превратилось в песок, который развеял ветер, в воду, которая вытекла между пальцев, но какую-то часть украденного Дара Дэвид сумел удержать. Мир перед глазами то расплывался, то собирался вновь. Волны мощи, исходящие от распятого на мечах Равглета, слабели и вот, наконец, прекратились совершенно. Тело повисло на клинках. Когда Дэвид и Эдвин извлекли оружие, оно полетело вниз, по мере движения становясь все более прозрачным. Оно растаяло, прежде чем достигло внутреннего двора развороченного замка.
Реальность постепенно устаканивалась. Правила принимали «общепринятое» положение, все значения, нарушенные столкновением Алианы и Равглета, возвращались к норме. Дэвид задумался о том, как повлияла гибель Обладающего Силой не только на законы того крошечного кусочка мира, который стал ареной их боя, но и на весь мир... и не только на этот. Сила Равглета обезличена, а может быть — и вовсе перестала существовать: это должно было изменить весь баланс в целом. Или нет? У него не было ответа. Даже если изменения произошли, он мог их просто не заметить.
— Интересно, — усмехнулась Алиана. — И как же вы собирались сдавать свой «экзамен»?
— Спасибо, — произнес Дэвид, — за то, что вмешались.
Эдвин молча наклонил голову.