Из-за спины Клейна появилась Ирина, села на пол и обняла Макса, тесно прижавшись к нему. Он ощутил исходивший от ее шубы восхитительный отрезвляющий холод и в то же время – прохладу ее лица. Он почувствовал своей щекой нить свежего шрама, однако ему было плевать на это… Ирка прижималась к нему долго-долго, и он понял, что она тоже находится в плену кошмара. Своего кошмара, но такого же смертоносного.
– Не оставайся больше один, ладно? – прошептала она ему на ухо.
Он слабо улыбнулся и тихо сказал в густые волосы:
– Ты тоже…
Она сжала его так сильно, что снова заныло плечо, но он терпел, потому что впервые за много лет не чувствовал себя одиноким и никому не нужным. Неужели к этому состоянию приводил только ужас?..
С помощью девушки и масона он встал на ноги и доковылял до своего дивана, даже не заглядывая в ванную. Он знал, что не обнаружит там ничего необычного.
– Я найду мальчишку, – сказал он, принимая от Клейна рюмку водки. – Иначе он сведет меня с ума… Что вы видели в парке?
– Место происшествия оцеплено. Жандармы не дают подойти близко…
– Милиционеры, – поправил Макс.
– Что?
– Теперь они называются милиционерами.
– Ладно, пусть будет так. Кстати, вашего авто нигде не видно. Он был низким, окрашенным в темный цвет, грязным, с одной разбитой фарой впереди, я правильно понял?
– Правильно, – хмуро подтвердил Максим. – Наверное, его утащили. Значит, мои отпечатки у них уже есть…
Масон смотрел на него недоуменно, как будто Голиков бредил или болтал о сущих пустяках.
– Надеюсь, до ночи они уберутся оттуда. Ира бросила на него тревожный взгляд.
– Тебе нельзя появляться в парке.
– Мне нельзя даже спать, не то что выходить на улицу. – На самом деле Макс не чувствовал легкости, с которой произнес это. Каждую секунду на него давил тяжкий груз страха. – Не волнуйся. Просто я знаю, что должен туда вернуться.
Она еле заметно пожала плечами, а на лице Клейна промелькнула улыбка. Он незаметно извлек из кармана колоду и принялся раскладывать на столике пасьянс.
Несколько минут Макс зачарованно следил за ним, словно что-то хоть в малейшей степени зависело от того, как лягут картонные прямоугольники. Красивые пальцы Клейна едва касались карт и переворачивали их очень медленно. Все закончилось разочаровывающим образом. Масон бросил незаконченный пасьянс, словно потерял к нему всякий интерес, и смешал карты.
Спать было невозможно. Во всяком случае, так казалось Максу. После ужина все трое сели смотреть телевизор, будто обычная, благопристойная, но неполная семья. Голиков подумал об этом и ухмыльнулся, издеваясь над собственной сентиментальностью.
Тем не менее, между тремя загнанными в угол людьми уже установилась связь более сильная, чем какой-либо корыстный интерес. По телевизору передавали вязкую, бесцветную мелодраму. Макс смотрел на мерцающий экран, почти не слыша звуков, и получал кайф не от фильма, а оттого, что находился на зыбком острове покоя, ненадолго застывшем посреди гибельной реки времени…
Глава двадцать восьмая
Зомби лежал, тяжело дыша, и ждал смерти. Тварь по имени Г-е-р-ц-о-г нанесла ему раны, с которыми было бы наивно надеяться выжить. Его язык вывалился из полуоткрытого рта и касался земли, несмотря на ночной холод. Нежная кожица примерзала к влажным комьям. Один бок пса заледенел, другой горел, как будто был опален пламенем. Здесь кожа и мясо были содраны до ребер. Повернув голову. Зомби мог бы увидеть эту белую решетку на своем боку, но он не хотел поворачивать голову.
У него не осталось на это сил.
Обрубок хвоста не шевелился. Прокушенная задняя лапа была покрыта коростой засохшей крови. Хуже всего то, что пес был измазан чужой слюной и его шкура впитала в себя смердящую жидкость из желез твари.
Победитель в его последней схватке был неизвестен. Он не знал, издох ли Г-е-р-ц-о-г после того, как отполз от него с разорванным брюхом и десятком менее серьезных повреждений. Когда Зомби услышал неживой вой, издаваемый человеческими машинами, он понял, что теперь надо спасаться от двуногих…
Он уже не помнил, как нашел в себе силы доскакать на трех лапах до какого-то ручья, протекавшего по дну неглубокой балки. Туда он и скатился, оказавшись совсем близко к воде, что было бы неплохо, если бы бультерьер не был ранен так тяжело. В случае чего, он мог сойти и за труп.
Вообще-то, с ним произошло нечто невероятное. Он намеревался помочь человеку, которого мог загрызть Г-е-р-ц-о-г, и это намерение было явно внушено ему извне. Зомби выжег в себе любые чувства к людям; до недавних пор они казались ему самыми опасными из всех существ. Он был охотником и бродягой, а значит, один сражался против всего мира. И вот что-то подтолкнуло его к тому, чтобы помочь двуногому…
Нет, все было не так просто. До Зомби вдруг дошло, что только вдвоем они могли одолеть ту тварь. Без его вмешательства человек не получил бы возможности поднять свою стреляющую машинку, а без нее буль был бы обречен гораздо раньше и к тому же не сумел бы напасть на врага неожиданно. Тогда что же это было – взаимная помощь? Сплетение двух бед? Зов обоюдного бессилия, обернувшегося отчаянным нападением?..
Зомби услышал отдаленный шорох и насторожился. Его ухо, касавшееся земли, задрожало. Все равно поздно, кто бы это ни был… В мозгу у бультерьера вдруг забрезжила странная, кощунственная мысль, даже не мысль, а желание: как хорошо было бы, если бы тот двуногий пришел за ним! Когда-то, в свои лучшие времена. Зомби видел сытых домашних псов, которых люди вытаскивали с того света…