Победители недр. Изгнание владыки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для двух человек на трое-четверо суток торпеда не сможет взять кислорода… Торпедный резервуар…

— Пустяки, Никита… дорогой мой! — с возрастающим оживлением прервал Мареева Брусков. — Четыре часа работы — и мы из большого пустого баллона сделаем маленький дополнительный резервуар, и вот тебе двойной запас кислорода.

— Но ты забываешь ничтожный объём торпеды. Где поместить даже маленький баллон? А двойной запас продовольствия, воды?…

— К чёрту продовольствие! — размахивал здоровой рукой Брусков. — Можно и поголодать! Эка важность! Минимальный, голодный запас пищи и воды, а впереди — жизнь!

Мареев задумался.

— Имей к тому же в виду, — продолжал доказывать Брусков, — насколько увеличатся шансы для остающихся! С остатками кислорода два человека смогут протянуть вдвое больше времени!

Становилось заметно труднее дышать. Опять знакомое удушье, недостаток воздуха, который приходится ловить судорожными глотками.

— Надо подумать, Михаил, — медленно покачал головой Мареев. — Во многом ты, кажется, прав…

— Решай скорее, Никита, — с побледневшими щеками проговорил Брусков, опуская голову на подушку. — Чем скорее, тем лучше…

Основное заключалось в том, что после неожиданного расхода, вызванного последними событиями, запасы кислорода достигли именно того предела, о котором говорил Мареев. Брусков был прав. Чем больше думал Мареев, тем сильнее склонялся к его предложению. Откладывать дальше — значило ухудшать положение и отправляющихся в торпеде и остающихся в снаряде. Особенно последних: отправлять торпеду нужно с полным запасом кислорода, иначе теряется смысл всей операции — спасти хотя бы часть экспедиции. Тогда остающиеся обречены. Нужно спешить, пока есть чем делиться. По крайней мере Володя и Михаил будут спасены…

Лицо Мареева потемнело, скулы заострились. Да, да!.. Конечно, Михаил! Это ясно… Он имеет больше права на спасение, чем кто-либо другой из взрослых. Даже больше, чем женщина. Он ведь болен, слаб… Мареев сжал зубы, желваки заиграли под скулами. «Дети и женщины — первыми в шлюпку!» А больной? Он ведь не выдержит. Он не перенесёт мучительного ожидания помощи с поверхности. А Нина? Она сильна, здорова, — подумал Мареев. Он провёл рукой по лбу. Да… Володя и Михаил!.. Конечно, Володя и Михаил! И никто другой… Не Володя и Нина, а Володя и Михаил… Тут уж ничего не поделаешь!

Мареев задыхался. Он несколько раз пытался пройтись по каюте, но должен был возвращаться к стулу и садиться. Давно уже проснулись Малевская и Володя и разговаривали с значительно окрепшим Брусковым. Они вяло закончили свой несложный туалет и приготовились к позднему завтраку. Завтракали медленно и апатично. Брусков хотел было пойти к столу, но его не пустили, и он остался в гамаке.

Всё тяжелее становилось на душе Мареева. Он не мог заставить себя объявить о своём решении.

Перед обедом Малевская переменила повязку на руке Брускова. Его шутливое, бодрое настроение оживило Малевскую, но заставило ещё больше сомкнуться линию бровей Мареева.

— Какой ты молодец, Михаил! — говорила Малевская, заканчивая перевязку. — До ужина полежи, а потом и встать можно.

— Я много потерял крови? — спросил Брусков.

— Пустяки! Не больше стакана.

Малевская собиралась лечь и отдохнуть после этой, ставшей чрезвычайно утомительной, работы, когда Мареев позвал её и Володю к столу. В кратких словах он объяснил им положение и сообщил о выводах, к которым пришли они с Брусковым во время утренней беседы.

— Двое должны и могут отправиться в торпеде на поверхность, — глухо говорил он, выводя карандашом замысловатые завитушки на клочке бумаги. — Это очень опасно, но облегчит положение остающихся: можно будет дольше продержаться в ожидании помощи с поверхности.

Малевская, ещё больше побледнев, растерянно смотрела то на Мареева, то на Брускова.

— Как же так? — проговорила она с усилием. — Я думала, мы все вместе…

— Это было бы неразумно, Нина, — ответил Мареев.

— Кто же? — упавшим голосом спросила Малевская. — Кто должен отправиться?

— Володя и Михаил.

Два возгласа — радости и возмущения — одновременно прозвучали из разных углов каюты.

— Правда? — с просиявшим лицом вскрикнула Малевская.

— Как? — закричал Брусков, резко поднявшись в гамаке и чуть не вывалившись из него. — Я?!

Красные пятна покрыли его лицо, большие уши вспыхнули.

Поражённый Мареев поднял глаза.

— Ты сказал — я? — дрожа и задыхаясь, говорил Брусков. — Я пойду на поверхность?! Никогда! Нина пойдёт! Пойдут женщина и ребёнок!